Шесть соток для Робинзона

 – Дама, вы живы? Башку не проломили?

– Вроде все нормально, – ответила я, изворачиваясь и садясь на грязном асфальте. – Надо же было так навернуться!

Из моего тарантаса донеслось радостное ржание Нины. Затем послышался укоризненный баритон Вадика:

– Предупреждал ведь насчет зеленого шарфика! Сними его, пока не поздно.

– Тетенька, а вы не могли бы еще разок чебурахнуться? – спросила девочка лет десяти, выглядывая из наглухо затонированной легковушки. – Я не успела вас для своего твиттера сфоткать.

– Ну, ты даешь! – восхитился парень из серебристой иномарки.

Я встала и, чувствуя себя хуже некуда, зачем-то стала оправдываться:

– Автомат поставили не по-человечески – очень далеко, надо иметь лапы, как у гиббона, иначе…

– А ты наружу выйти не пробовала? – перебил меня водитель джипа.

– Нет, – в растерянности ответила я, – как-то не пришло в голову.

– Гингко билоба попей, – посоветовал толстяк, залезая в свой внедорожник. – Это трава такая, ускоритель мозга, идиотам помогает.

Я села за руль и уставилась на полосатую палку, по-прежнему преграждавшую путь. На заднем сиденье противно хихикала Нина.

– Почему стоим? – поинтересовался Вадик.

Я набрала полную грудь воздуха и закричала в открытое окно:

– Пустите в гараж! Откройте шлагбаум!

– Он автоматический, – ответил охранник.

– Так не работает! – рассердилась я.

В окно снаружи влезла рука с картонным прямоугольником – девочка из тонированной машины, юная любительница твиттера, незаметно подошла к моей тарантайке и сказала:

– Вы забыли взять талон.

– Спасибо, милая, – пробормотала я. – Упала, и все из головы вылетело.

– Лучше тебе избавиться от шарфа, – снова завел Вадим, – и повесить на шею амулет из сушеной печени лягушки.

Меня передернуло от отвращения.

– Человека насильно к счастью не тащат, – остановила мужа Нина, – один раз предупредили, и хватит.

Глава 4

Дом на Остоженке снаружи выглядел затрапезно, но внутри поражал великолепием. Вестибюль был выложен серо-красным полированным гранитом, под потолком сияли хрустальные люстры, а швейцар носил ярко-красную ливрею с золотыми пуговицами.

– Кому прикажете о вас доложить?

– Мы к Стебункову, – оповестила Нина, – нас ждут.

Швейцар взял трубку и мерно загудел:

– Беспокоит центральный холл. К Ивану Гавриловичу просится группа из двух женщин и одного мужчины. Есть! Проходите, господа, на третий этаж.