Шесть соток для Робинзона

 – Подчас я узнаю чужие тайны, тщательно закопанные и похороненные.

– Встречаетесь с духами? – улыбнулась я. – Наверное, вам будет легко найти общий язык с Вадимом Сперанским, тот тоже постоянно толкует о мистических силах.

– Я ученый, – мягко произнес Феликс Жанович, – и не верю в потустороннее. Но мне хватило пары секунд, чтобы понять сущность вашего работодателя. Хитер, жесток, умеет затаиться, пытается изображать интеллигентного, пасующего перед бытовыми проблемами растяпу. Но на самом деле Сперанский ни перед чем не остановится, если идет к цели.

– Угу, – бормотнула я. – И изумлена до крайности. Вы меня не обманываете?

– В чем? – засмеялся профессор.

– Наверное, вы знакомы со Сперанским не один год. Все перечисленное вами присутствует в характере моего хозяина. Но мне потребовалось время, чтобы понять, каков Вадим на самом деле. Более того, если бы не несчастье с Ниной, не внезапный приезд Нади, я бы продолжала считать его наивным чудаком.

– Еще у него интересная биография, – добавил Маневин задумчиво.

– Мать скончалась от рассеянного склероза, – ответила я.

– Она была европейкой? – задал странный вопрос профессор.

Я, немало удивленная, уточнила:

– Москвичкой по фамилии Жрачкина.

– Видели ее когда-нибудь? Можете описать ее внешность?

Я вспомнила снимок, показанный мне Ибрагимовой."

"– Сама я с Ксенией не встречалась, но, судя по фотографии, которую хранит ее лучшая подруга, она была хрупкой женщиной со светлыми глазами, тонкими чертами лица, прямыми волосами.

– Значит, у него отец иностранец, – вдруг заявил ученый.

– Врете! – выпалила я. – Немедленно говорите, откуда вы знаете историю Вадима!

– Вру? – заморгал Маневин. – В чем обман?

– Вы сказали, что видели Сперанского всего пару минут, – ответила я. – Кто вы? Зачем рылись в биографии Вадима? Каким образом раскопали тайну Ксении? А, наверное, тоже пообщались с Лейлой Ахатовной.