Шесть соток для Робинзона

– И очень стремно браться за такой заказ, – прошептала я. – Если Иван Гаврилович умрет, к тебе явится полиция и начнет задавать неудобные вопросы.

Вадим сложил руки на груди и вздернул подбородок.

– О том, что его смерть спровоцировал талисман, никто не догадается. Я тщательно храню тайну клиента, никому не говорил о заказе.

Я покосилась на него.

– Но мне же известно о твоей работе. Отвозила тебя и Нину к нему, поднималась с вами в квартиру и ездила за деньгами для полиции.

Сперанский схватил пустую чашку.

– Я перенервничал и допустил ошибку, хотел избежать ареста. Ты собралась шантажировать меня? А не боишься? Осторожней, а то я сделаю амулет, и у тебя ноги и язык отнимутся. Со мной лучше дружить! Да и не поверят тебе тупые полицейские. Они ничего не смыслят в амулетах, идиотам отпечатки пальцев нужны и прочие доказательства.

– Странно, что ты не опасаешься заказчика Стебункова, – произнесла я. – Конечно, полицейские вряд ли отнесутся серьезно к версии о заряженном на смерть талисмане.

– Это еще почему? – взвизгнул Вадик. – Я с ним не знаком, в гости к бизнесмену не ходил, чай-кофе с ним не пил. Как вообще моя фамилия появится в этой истории?

– Стебунков не женат и очень богат, – промурлыкала я. – Даже если Иван Гаврилович завещал активы, квартиры, бизнес своим служащим, кошкам-собакам или пустил нажитое на благотворительность, ты имеешь право подать в суд и получить часть его состояния.

– С какой радости? – удивился Сперанский.

И тут я вытащила из рукава козырной туз.

– Потому что ты, Вадик, его сын. А у людей, занимающихся расследованием убийств, наследники всегда первые на подозрении. Я обожаю криминальные сериалы, смотрю все, что показывают по телику, и весьма подкованна в вопросах следствия. Знаешь, какие стереотипы существуют у сотрудников убойных отделов? Если человек обнаружил труп, то он, вероятнее всего, и есть убийца.

Глава 26

– Я сын Стебункова? – с хорошо разыгранным изумлением спросил Сперанский.