Шанс для шута

– Не факт, – скривился Мастер, но, не позволив мне как-то отреагировать, подскочил и сказал: – Предлагаю все же заняться делом.

– Да, конечно, – с готовностью кивнула я, поднимаясь с софы. – Итак, где находился амулет? И какого он был типа?

– Хм-м-м, – почему-то замялся Хин, обводя комнату внимательным взглядом.

Я тоже огляделась, но ничего интересного не обнаружила. Гостиная как гостиная. Среднестатистическая, сказала бы!

– Амулет нательный был, – наконец выдал блондин.

– О, интересно, – улыбнулась я. – Требовал контакта с кожей? Такое не многим вещам нужно.

– Да, просто безумно, – уже более уверенно подтвердил собеседник.

– Носили на запястье? – деловито осведомилась я, уже набрасывая в уме матрицу поисковика.

– На шее, – покачал головой синеглазый мужчина, и от таких сведений я даже контроль над «каркасом» потеряла.

Ой, мама…

На шее. А мне нужно место, где носили эту штучку. Нет, теоретически подойдет любое, ведь я ориентируюсь на энергию носителя, которая должна была окутать вещицу за это время.

Но… это же Мастер. А вдруг тут не получится с другой частью тела?

Я обреченно посмотрела на резкое лицо, загрустила, уловив довольные искры в его глазах и, выдохнув, приказала:

– Ну что… раздевайтесь! – Он улыбнулся, а я, отчаянно покраснев и заикаясь, подкорректировала свое желание: – Т-т-то есть грудь обнажите. Простите, я именно это имела в виду.

– Все, что пожелаете, – лукаво сверкнули глаза цвета вечернего неба, и, плавно поднявшись, он аккуратно снял сюртук и кинул на спинку кресла.

Надо отметить, что стриптиз Мастера являл собой неожиданно высокоэстетическое зрелище… Не было резких или нервных движений, так же как и слишком медленных или картинных. Он просто раздевался. И это было очень волнующе.

Хин почему-то перестал казаться угловатым и худым, пластика жестов завораживала и манила.

Он отворачивается, поднимает руку, после – плавный, небрежный жест, откидывающий густые, убранные в хвост волосы назад, и вот белое серебро рассыпается по стальной ткани. Жилет остается на Мастере, о чем я даже мимолетно сожалела. Булавка, скрепляющая шелк черного платка, легла на стол, и мягкая ткань соскользнула, обнажая шею. Тонкие, музыкальные пальцы легли на верхнюю пуговицу рубашки, и она тут же поддалась.