Шелест 3 (СИ)

Для начала задействовал телекинез и вернул в подвал извлечённые оттуда уплотнённые бруски грунта. Затем разрыхлил как их, так и стенки со сводами, отчего шалаш заходил ходуном, но через минуту всё уже пришло в норму. Несколько минут, и всё закончилось.

— Хруст, приготовьте ужин, барашка не трогайте, завтра пустим под нож, чтобы накормить Марию Ивановну. Да и после нам с ней понадобится.

— Слушаюсь, — ответил тот, кивнув товарищам.

Я подхватил Долгорукову, занёс в шалаш и пристроил на единственном лежаке, застеленном овчиной.

— Добрый вечер, ваше высочество, — заметив, что она открыла глаза, произнёс я.

— Здравствуйте Пётр.

— Как вы себя чувствуете?

— Хочу есть. Очень сильно хочу есть, — прислушавшись к себе и смущённо улыбнувшись, произнесла она.

— Ожидаемо, — подмигнул я, и позвал. — Клим, её высочество проснулась.

— Уже бегу, — тут же отозвался Хруст.

Меньше чем через минуту он появился с кружкой полной тёплого бульона, и парящим мясом на деревянном блюде. Я с облегчением наблюдал за тем, как она жадно выпила бульон, а затем навалилась на мясо. И что интересно, Мария как-то умудрялась жадно поглощая еду, оставаться всё так же утончённой, сохраняя достоинство и женственность. Как ей это удаётся, чёрт его знает.

Уверен, что порода тут всё же ни при чём, и это врождённое. Ну хотя бы потому что я сам вращаюсь в дворянском обществе и вижу их в самых различных ситуациях. Воспитание и образ жизни конечно же берут своё, но мне не припоминаются те, кто мог бы держаться подобно тому, как это удаётся Долгоруковой.

Наконец она утолила голод и подмигнув мне, поудобней устроилась на лежаке и скользнула в изнанку. Правда пробыла там недолго, едва ли минуту, как вновь вернулась в обычный мир, и разочарованно вопросительным взглядом уставилась на меня.

— Что-то не так? — обеспокоился я.

А ну как она передержала желчь и та успела остыть настолько, что вся моя подготовка и ночное бдение пошли прахом.

— Всё не так, — вздохнула она.

— Каналы… В смысле жилы остались прежними?

— Нет, жилы увеличились и сильно, но вместилище ничуть не изменилось, а Лиза рассказывала мне…

— Фу-у-ух, Мария Ивановна, нельзя же так пугать, — облегчённо отмахнулся я.