Вальс под дождём

В последнее время нашу станцию наводнили военные, и торговля шла бойко.

Несколько солдат курили около столба с почтовым ящиком. Наверное, отправили письма домой. В этот почтовый ящик я опустила добрый десяток писем папе. Как камушки в воду бросала.

— Пирожки! Пирожки!

Есть хотелось. Зарплату рабочего я полностью отдавала бабе Лизе, но кое-какие деньги в нагрудной сумочке всё же имелись.

— Пирожки! Капусточка! Караси!

Я представила себе хрустящую корочку пирожка, туго набитого мятым картофелем с поджаренным луком, и двинулась в сторону Степаниды.

— Пирожки! Пирожки!

Вокруг Степаниды клубилась небольшая очередь, по большей части из эвакуированных. Я купила два пирожка, тут же надкусив тот, что показался мне побольше. Мама часто пекла пирожки с картошкой, но не такие, а шаньги, наподобие ватрушки. Если бы мама была со мной…

«Не заводись», — сурово оборвала я своё нытье и внезапно услышала, как кто-то позади меня громко окликнул:

— Эй, москвичка!

Но звали не меня.

* * *— Москвичка, мы ждём! — приветом из далёкой Москвы повисло в воздухе и упало на песок пассажирской платформы.

Круглолицая девушка в новеньком армейском ватнике привстала на цыпочки и помахала рукой по направлению вагона-теплушки:

— Сейчас приду!

Москвичка… Родная душа… Я шагнула навстречу девушке и преградила ей дорогу:

— Ты москвичка?

Она была ненамного старше меня, с кудрявой прядью из-под платка и свето-карими глазами, смотревшими с весёлой смешинкой.

— Москвичка, а что, нельзя?

— Можно, конечно, можно. Я тоже москвичка.

— С Пресни, а ты?

— А я с Заставы Ильича.

— Рогожской, значит, — назвала девушка старое название, — у меня там тётка живет, Агафья Поликарповна. Ох и злющая."

"Она говорила по-московски, с упором на букву «а», и для меня её речь звучала музыкой кривых московских улочек с зелёными двориками и рубиновыми звёздами на башнях Кремля. Повеяло до боли родным, далёким и оттого ещё более любимым. Мне изо всех сил захотелось обнять девушку, чтобы хоть на миг прикоснуться к частичке моей Москвы.

Девушка оторопела:

— Ты чего? Случилось что?

— По Москве соскучилась. — Я смахнула слёзы ледяной варежкой. — Ты для меня сейчас как сестра, понимаешь?

Девушка кивнула:

— Ясно дело. Я когда уезжала, тоже ревела белугой, а теперь привыкла. Да и девчата у нас в отряде весёлые. А ты здесь в эвакуации устроилась? Смотрю, пирожки жуёшь. Видать, живёшь — не тужишь.