Вальс под дождём

Один за другим дети уходили в вагоны, и их матери прилипали к окнам, жадно ловя последние взгляды перед отправлением поезда.

Я обратилась к одной из тех, кто стоял со списком детей:

— Мне нужна Оксана Степановна.

— Оксана — это туда. Иди в пятый вагон, — хриплым басом ответила высокая худая провожатая. Она отёрла вспотевший лоб и с видимым усилием выкрикнула: — Ира Кузьмина! Лариса Попова!

Испуганные глаза, панамки, шапочки, тонкие ручки, обнимающие торбочки и чемоданчики. Среди младшеклассников я увидела кучку ребят постарше.

Те держались вместе, старательно делая вид, что им не страшно. Но я видела, что они боятся точно так же, как и я.

На подножке пятого вагона я обнаружила полную женщину в синем платье, с быстрыми, но мягкими движениями.

— Оксана Степановна?"

"Она подняла на меня тёмные глаза с покрасневшими от недосыпания белками.

— Да. Что ты хочешь?

— Здравствуйте, я Ульяна Евграфова. Мама сказала, что мне надо вам помогать.

— Дочка Антонины?

Я кивнула:

— Да.

— Хорошо, что ты пришла! Помощь очень нужна, за ребятишками глаз да глаз.

 — Она обвела рукой море детских голов. — Мы дошколят не берём, у нас только школьники. Но сама понимаешь, младшие классы, считай, тот же детский сад. Сейчас я тебя познакомлю с начальством Анной Филипповной. Будешь у неё на подхвате. — Она обернулась в глубь вагона и громко позвала: — Нюра, выйди сюда, познакомься с помощницей!

Анн очень часто называют Нюрами, казалось бы — ничего необычного. Но неизвестно почему, я с неприятным холодком точно предугадала, кого сейчас увижу.

И не ошиблась! Из тёмного тамбура светлым пятном выдвинулось на солнце и кисло сморщилось знакомое лицо моей бывшей соседки, ненавистной Нюрки Моториной.

* * *«Мы едем, едем, едем, в далёкие края…»

В действительности состав не ехал, а полз длинной усталой гусеницей, сутками простаивая на узловых станциях. В битком набитых вагонах было жарко и душно, измученные дети устали, а мы, взрослые, сбивались с ног, стараясь поднять им настроение, вовремя покормить и напоить.

Часто кто-то из младшеклассников плакал, и тогда я подходила и крепко обнимала его, нашёптывая в ухо всякие смешные нелепицы, которые приходили в голову. Я бы и сама с удовольствием заревела, подвывая в голос: «Ой, мама, мамочка, на кого же ты меня покинула?» Но мама осталась в Москве, а здесь я была ребятам и за маму, и за папу, и за учительницу.

«Только не раскисай!» — твёрдо внушала я себе, едва размыкала веки после сна.