Вальс под дождём

Звук моего дыхания отдавался в ушах рёвом пожарной сирены посреди спящего города, а стук сердца в груди грохотом отбойного молотка. Чтобы не поддаться панике, я начала методично отсчитывать каждое движение, приближавшее меня к конечной цели: раз, два, три, замри…

Иногда я приподнимала голову, чтобы увидеть кромку леса с силуэтами верхушек елей, словно вырезанными из чёрной бумаги гигантскими ножницами. Медленно, очень медленно лес приближался. Мне осталось перейти дорогу, и я уже представляла, как переведу дыхание и оботру подолом расцарапанное в кровь лицо.

— Руки за голову, партизанка!

* * *"

"Теперь я доподлинно знаю, что такое взгляд со стороны. Так бывает тогда, когда сознание перестаёт воспринимать действительность и происходящее отражается потусторонне, как в тёмной глади зеркального круга. Несмотря на ночную темень, я отчётливо увидела своё испуганное лицо и то, как полицай вдруг нелепо взмахнул руками и боком осел в траву.

— Давай, быстрее! Уходим!

Аслан рывком поднял меня из травы и поставил на ноги. Чтобы преодолеть дорожную полосу, он волок меня на себе, как куль с картошкой.

— Цела?

— Цела.

Мы перебежали в густой ельник, где нас не могли увидеть от поста со шлагбаумом. Я дышала, как паровоз, и не могла надышаться, потому что тот воздух, что окружал меня, казался воздухом свободы.

Володя протянул мне фляжку с водой и посмотрел на Аслана.

— Нам надо торопиться, пока фрицы не пустили собак. Тогда шансов не останется.

Аслан согласился:

— Да. Надо прорываться к своим.

Володя покачал головой:

— Мы не сможем ночью пройти по минному полю. Следует искать другие пути.

Минное поле! Я похолодела, потому что совсем забыла о нём. Здесь, с ребятами, я чувствовала себя уже в безопасности. Я жадно глотнула холодной воды из фляжки и хотела сказать, что пойду куда угодно, только бы не к немцам. Аслан опередил мои мысли:

— Вовка, у нас нет другого выхода. Мы должны. Я попытаюсь провести вас по прежним следам.