Вальс под дождём

— Куда же ты пойдёшь, — удивилась Саня, — немцы кругом. Или у тебя есть где переночевать?

— Негде ночевать, — призналась я после некоторого раздумья, — но не хочу тебя подводить. Вдруг фашисты начнут меня искать?

— Искать тебя? С какой стати? Ты для них никто — пыль под ногами, если, конечно, не диверсантка и не партизанка, — она сжала руки, — но и в таком случае я бы тебя не выдала. Веришь мне?

Она говорила так горячо и искренне, что я ей сразу поверила. Ведь не побоялась же она выхватить меня из лап гитлеровцев.

— Ты даже не представляешь, как я их ненавижу! — Саня вскочила. — Давно ушла бы в партизаны, да где их найти. Не станешь же бегать по лесу и кричать: «Партизаны, ау!», тем более что у нас весь лес заминирован. Гитлеровцы не люди, они уроды какие-то. Представляешь, зимой всех больных из нашей поселковой больницы вышвырнули на мороз, а врача, который стал за них заступаться, застрелили и потом не разрешали его похоронить. Так наш доктор и лежал посреди посёлка, пока поп не приехал. Немцы разрешили церковь открыть и попа привезли.

— Поп? — я насторожилась. — Отец Макарий?

— А ты откуда знаешь, если не местная?

— Слышала от людей. Когда ты меня спасла, я ведь в церковь шла свечку ставить.

— Негде теперь тебе свечку поставить. — Саня подалась вперёд, так что её колени уткнулись в мои. — Священника местного, отца Макария, тоже арестовали. Я собственными глазами видела, как его под дулами автоматов сажали в машину.

— С Гришенькой? Кто это?

— Про отца Макария знаешь, а про Гришеньку не слыхала? — удивлённо протянула Саня и пояснила: — Гришенька приехал вместе с попом, ему, наверно, лет пятнадцать было. Маленький, худенький, в очках. Знаешь, такие кругленькие очки, а стёкла толстые-толстые, как у моей бабуси. Гришенька отцу Макарию на службе помогал и по хозяйству, а в свободное время частенько сидел у солдатской столовой.