Шайтан Иван 6

— Нам ещё крупно повезло, что полковник с нами. Учитесь, пока есть возможность. Слышал, он рвётся назад на Кавказ, и лишь высочайшая воля удерживает его здесь.

* * *В конце марта ко мне с визитом пожаловали полковник Лукьянов и Куликов. Оба сияли довольными улыбками. Особенно Лукьянов — на груди его красовался новенький орден Владимира четвертой степени.

— Жан Иванович пожалован в коллежские советники, шестой класс, армейский полковник! — гордо возвестил Лукьянов.

— Ну, полно вам, Лев Юрьевич, — смущенно отмахнулся Куликов.

— И десять тысяч премии, ассигнациями! Каково, Пётр Алексеевич? — не унимался полковник.

— И вы приехали ко мне отмечать свои награды, — констатировал я.

— Ну, что вы, Пётр Алексеевич, мы приехали по иному поводу, — вновь засмущался деликатный Куликов.

— Не смущайтесь, Жан Иванович! Его сиятельство не разорится на двух бокалах коньяка, вина с мясной нарезкой. Я прав, граф? — Лукьянов лукаво подмигнул.

— Конечно, Лев Юрьевич, для друзей не пожалею, — вздохнул я.

— Как-то уныло Пётр Алексеевич отвечает, — усмехнувшись, заметил Куликов.

— Не обращайте внимания, друзья. Просто устал, но искренне рад вашему визиту. Пройдемте в кабинет. Вы не против, если Дмитрий Борисович присоединится к нам?

— Нет, — после недолгого раздумья согласился Куликов. — Мы с уважением к нему относимся.

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — почтительно поздоровались Лукьянов и Куликов с вошедшим графом Васильевым.

— Дмитрий Борисович, господа пожаловали поделиться новостями, — предупредил я его.

— Даже так? Прошу, располагайтесь как вам удобно. Пётр, распорядись!

Мы устроились в креслах, граф Васильев занял место за столом.

— Мы слушаем вас, господа, — сказал граф, когда слуга накрыл чайный стол напитками и легкими закусками.

— Я, пожалуй, доверю слово Жану Ивановичу. Рассказчик из меня никудышный, — поспешно проговорил Лукьянов, вверив повествование Куликову."

"— Хорошо, господа, — начал Куликов. — Суть новостей такова: завершились суды над всеми фигурантами, что были доставлены в Петербург.

Чёртова дюжина — тринадцать человек, начиная с обер-интенданта и ниже. За исключением Анукина, который якобы сам наложил на себя руки. Умные люди отнеслись к этому с пониманием, прочим же — так удобно для следствия. Так вот: из тринадцати девятерых лишили дворянства и всех прав. Имущество конфисковано в казну, семь лет каторги. Смолин, Кудасов и прочие. Все ходатайства о смягчении участи Смолина государь отклонил.