Шефы тоже плачут

- Это он за моей спиной обучался у своей типа бывшей девушки, а не я.

- Я знаю. И в этом он точно был неправ. О чём я ему и сказала. В остальном же у тебя нет ни единого повода ему не верить. Если я говорю, что победа ему нужна для вас обоих - так оно и есть.

- И тем не менее…

Я поджимаю губы. На тётю Таня стараюсь не смотреть. На языке вертится вопрос, задав который я получу ответ если не на все вопросы, то на многие. И как раз его-то озвучивать страшно настолько, что я снова включаю режим трусихи.

- Знаешь, что я думаю обо всём этом? - наконец прерывает гнетущую тишину тётя Таня.

- Что?

- Вы не с того начали. Нет, когда Андрей решил позвать тебя участвовать вместе с ним в этом шоу, я была целиком и полностью «за». Но теперь уже не думаю, что это было хорошей идеей. И дело совсем не в том, что ты ему не подходишь. Дело - прямо в противоположном.

- В том, что я ему чересчур подхожу? - кривлю я губы в невесёлой усмешке.

Говорить об Андрее и о нас с ним в принципе - это как проворачивать в груди тупое лезвие, застрявшее где-то меж рёбер, с левой стороны.

- Именно. И это не шутка. Просто вы… вы немного запоздало поняли, что именно вас связывает. И не научились толком взаимодействию, когда вдруг попали в непосильное испытание. И дело не в съёмках, вернее, не только в них.

- Не воротишь, - эхом откликаюсь я.

- Зато всё можно исправить. Андрей любит тебя, Рита. Любит давно, наверное, гораздо дольше, чем ты могла себе представить. Просто он… как бы это помягче выразиться… Не сразу осознал эту истину.

Она озвучивает то, что я и сама чувствую. И сейчас мой жест доброй воли, когда в одиночку решила «отпустить» Орловского в лучшую жизнь, кажется мне совершенно идиотским.

- Я говорила с Миленой об Андрее. Она сказала, что с ней ему будет лучше. И не поверить в это сложно, учитывая, что он всё же выбрал её и отправился к цапле, когда мы с ним поругались.

- К цап… к Миле? Ты что-то путаешь, Рита. Андрей был в пригороде, у деда. Или я чего-то не знаю.