Сердце дракона. Том 3

Поднялись высокие волны, с грохотом упавшие на камни. Клубы пара устремились к небу, но на этом все.

Преграда все еще стояла перед Хаджаром. А что делал Безумный Генерал, когда видел перед собой преграды? Когда его опутывали даже самыми крепкими оковами? Правильно – он их разбивал.

Еще сотню раз Хаджар с ревом отправлял свои удары в полет. Еще тысячу раз, все с тем же ревом, он бросался в ближний бой, скрещивая клинок с рогами.

От обменов ударами монстра и человека, трескались камни, вскипала вода, а на встречу белым небесным молниям вздымались иные – стальные.

Кто знает сколько дней, недель, месяцев или даже лет минуло в этой непрекращающейся битве.

Хаджар не испытывал ни голода, ни жажды, ни усталости. Каждый раз, когда запас энергии мира в его теле заканчивался, то каким-то чудом он восполнялся вновь.

Порой их битва останавливалась. Небольшая пауза в череды звона стали и алой россыпи кровавых брызг. В такие моменты Хаджар садился на камни и долгое время вглядывался в глаза буйволу.

Он больше не мог никуда смотреть. Как бы он не поворачивался, как бы не вертелся, но всегда оказывался на краю скалистого берега. На краткий миг перед ним возникал образ черного, пугающего, наполненного бурей и штормом горизонта, но затем его тут же закрывал буйвол.

Насколько был уставшим Хаджар – настолько израненным оказывался монстр. Насколько был готов Хаджар к битве – настолько же спокойным и монументальным становился монстр.

Это напоминало собой танец.

Когда минуло столько времени, что хватило бы, чтобы исчез в песках дворец короля и забылось имя легендарного Безумного Генерала. Их битва, наконец, закончилась.

Хаджар поднялся на ноги и подошел к самому краю. От пропасти его отделял меньше чем шаг – простое желание.

Как вода, смиряется перед непреодолимой преградой, так и Хаджар обрел смирение перед непреодолимой преградой. Он был простым человеком. Не гением и не героем. Он не желал многого и не стремился к возвышенным идеалам.

Он просто жил и этого было…

Мир вокруг, недавно спокойный, словно смяло что-то могучее и отчаянное.