Сердце дракона. Том 3

Он снял свои лапти-ботинки и зарылся пальцами в нагретый за день песок. Тот уже остывал, но все еще обжигал кожу. Генерал шел по плацу, видя перед собой тени прошлого.

Вот он врезался в стойку с мечами. Вот он понял их зов и ответил на него, и они осыпались птичьими перьями, не в силах тронуть его кожи. Вот мать подняла его на руки, вот он стал первым учеником Мастера.

Вот сидели Южный Ветер и Мастер. Они играли в шахматы и попутно учили Хаджара мудростям жизни. Только потом Хаджар понял, что они любили его.

Хаджар подошел к стене, на которой когда-то оставил свои первые следы от клинка. Почерневшие шрамы на красной кладке все еще отзывались на его прикосновения.

– Никому не позволяется ступать на этот песок без моего разрешения.

Хаджар обернулся.

Он бы очень хотел сказать, что Мастер выглядел так же, как и раньше. Но время взяло свое. Время или власть Примуса.

Перед Хаджаром стоял сухой старик, опирающийся на витую палку.

Воля Хаджара, и он бы опустил колени на землю и зарылся лбом в песок, склоняясь перед Наставником. Но он не мог.

Все, на что был способен генерал, это поклониться в пояс и произнести:

– Прошу прощения, достопочтенный Мастер. Я не знал этих законов.

Хаджар сглотнул колючий ком в горле, выпрямился развернулся и направился к выходу. Но не успел он сделать и двух шагов, как ему между лопаток вонзилась палка-трость.

– Незнание законов, не освобождает от ответственности, юноша.

Дул ветер. Светили звезды. Хаджар стоял неподвижно.

Мастер сделал шаг вперед, но его “меч” пронзил лишь пустоту. Хаджар стоял за его спиной. Когда-то Мастер был для него недосягаемым пиком мастерства, теперь же… Теперь же лишь образцом для подражания, тем, к кому генерал испытывал безмерное уважение.

Несмотря на слабость и старость, Мастер был быстр. Он развернулся и ветер следовал за ним. Палка размазалась черной искрой, но той не было суждено задеть краев одежды Хаджар.

Хаджар схватил с земли старый, местами потрескавшийся и поеденный червями деревянный меч. Им Хаджар отклонил выпад, проплыл, будто утренний туман, за спину Мастеру и коснулся клинком его бока.