Сердце дракона. Том 3

 – Элейн девушка не глупая. Ты слышал как она говорила про отца? Она точно собирается поднять тему рудника.

Хаджар посмотрел на обеспокоенного брата (во всех смыслах этого слова). Сколько битв они вместе прошли. Сколько сотен раз стояли спиной к спине, оберегая жизнь друг друга. Но еще никогда Хаджар не видел, чтобы Неро испытывал страх.

Во всяком случае, до этого момента.

– Почему ты ей никогда этого не рассказывал? – спросил, наконец, Хаджар.

Возможно, этот вопрос был одним из решающих.

– Элейн? Рассказать о том, что где-то в королевстве страдают сотни тысяч людей, чтобы миллионам жилось чуть лучше? – Неро горько усмехнулся и забил трубку табаком.

Хаджар посмотрел в спину принцессе. Та о чем-то беседовала с… простым солдатом. А рядом стояли повара, тоже принимавшие участие в диалоге. Аристократов, к неудовольствию последних, Элейн показательно игнорировала.

Да, Хаджар мог поверить в то, что его сестра, таскала домой беспризорных. Эта черта в ней еще в раннем детстве проявлялась. Может, именно поэтому она станет достойной Королевой… или нет.

– Она рассказала, что её никогда не выпускали из дворца.

– Приказ Короля, – кивнул Неро, подпаливший трубку и Хаджару. – я этого не помню – меня тогда в столице не было. Но еще в детстве на неё напали подосланные убийцы. У неё даже шрамы остались… так что отец приказал, чтобы принцесса находилась под круглосуточным наблюдением.

Убийца… Чертов Примус кормил людей ложью, будто медом. По ложке каждому с утра и вечером – для профилактики вольнодумия и свободы мысли.

– И кто подослал?

Неро пожал плечами.

– Думали, что Балиум, но расследование Генералитета зашло в тупик. Король тогда несколько голов на кол посадил и сменил едва ли не половину чиновником в штабе.

Еще и своих людей, под предлогом плохой работы, посадил на руководящие должности… С объективной стороны вопроса, так и должен действовать разумный король.

Вот только Хаджар уже давно устал быть объективным. Не для того он стремился стать сильнее, чтобы оправдывать чьи-то поступки.

В том, что делал Примус, не было чести. Для мечника это достаточное обоснование, чтобы обнажить клинок не ощущать угрызений совести.

Разговор друзей прервало появление “на сцене” подпевалы Онега. Щуплого паренька, еще не разменявшего и двадцать весен.