Сердце Дракона. Одиннадцатый Том. Часть 2

Кто обрел мудрость по крайней мере семнадцати заповедей народа Луны.

— Те точки на голове, — вспомнил Хаджар. — они отражали не только силу учеников.

— Скорее — не столько силу, — поправила Акена. — сколько понимание сути заповедей древнего народа. Народа, от которого осталась лишь одна, сравнительно небольшая, секта.

Хаджар понял, что ошибался насчет продолжительности истории Лунного Света. Секта была древнее, чем он мог себе представить.

Искушение только возросло.

Перед тем, как отдать артефакт Хашима девочке, Хаджар решил проверить что именно в нем находится.

Он отдал нейросети приказ сделать закрытый, даже от него, реестр памяти, после чего просканировал все содержимое. И сейчас все нажитое Лунным Светом и народом Луны знание, хранилось внутри его памяти.

Запертое, даже от него самого.

Но все, что Хаджар запер по своей воле, могло быть им же и открыто.

Искушение было велико, но Хаджар с относительной легкостью загнал этот скулеж как можно глубже.

— Но причем здесь ты? — спросил Хаджар.

— Я наследница моего отца, — развела руками Акена. — я тоже подхожу под это правило. Во всем Дарнасе есть только три человека, которые могут вынести из Храма Предков Вечно Падающее Копье.

— Это ты, твой брат и ваш отец, — понял Хаджар.

Они оба замолчали.

Смотрели друг другу в глаза и молчали.

По щеке Акены, точно так же, как недавно по щеке Хашима, скатилась старая слеза. Именно старая. Которую вызывает глубоко потаенная боль, которая преследовала человека очень, очень долго.

Так долго, что успела стать его частью. Что человек перестал обращать на неё внимания. И только в такие моменты давал себе волю позволить ей выйти наружу.

В виде слезы.

Всего одной.

Старой слезинки.

Которая скатывалась, не оставляя даже влажной дорожки и, падая на землю, исчезала в пыли и грязи.

— Меня не жаль, Хаджар, — Акена попыталась счастливо улыбнуться, но в глазах её все еще оставалась боль. — А если я вдруг не справлюсь и умру, то это даже лучше — пропадет проблема с наследием престола. У Императора не должно быть двух детей, Хаджар… Так что отец выигрывает в любом случае.

Хаджар вспомнил слова Моргана, который тот произнес перед тем, как отправить его с Акеной.

— Я пойму, если ты не сможешь пройти, Хаджар.