Сердце Дракона. Одиннадцатый Том. Часть 2

Высокие Небеса, да только слепо-глухо-немая, дворовая собака в Даанатане не знала, что Хаджар, на самом деле, не был так юн, как заявил о себе при поступлении в школу Святого Неба.

Может именно с этим было связано то, что ректор Касий так сильно от него дистанцировался? И то, что Хаджар все еще так и не получил своего деревянного медальона личного ученика…

Так или иначе, на фоне всего, что сейчас происходило в его жизни, проблемы со Святым Небом казались ему мелкими неурядицами.

— Именно, — кивнул Хаджар. — хотя, тогда, она не знала, что я её брат.

Акена вздохнула.

— Мне жаль это слышать, Хаджар. Но наместники в провинциях всегда чувствует себя едва ли не равными моему отцу. И, заниматься делами каждого, не в состоянии ни одна организация. Слишком много вассальных Дарнасу территорий. И так — у каждой из семи империй.

Хаджар это прекрасно понимал.

Этот безымянный мир, в котором сильный пожирал слабого, был воистину огромен. И даже такие безграничные формирования, как Семь Империй, были окружены бесчисленными провинциями. На фоне империй — миниатюрными. Но для мира Земли…

Хаджар только покачал головой.

Удивительная закономерность.

В этом безымянным мире он прожил куда дольше, чем на Земле, но порой пытался мерить все теми мерилами, что были ему знакомы по жизни в неподвижном теле парализованного музыканта.

— Это путешествие не закончилось ничем хорошим, — Хаджар поднялся.

Он затоптал и разметал пламя. После этого, действуя по привычке, он забросал его землей и залил водой, чтобы возможные преследователи не смогли определить, сколько времени прошло с тех пор, как “лагерь” был покинут.

Старые привычки, даже став адептов, способным подчинить собственную волю, все равно изжить очень сложно.

— Но это не значит, что и наше путешествие закончится так же, — мягко возразила Акена.

Хаджар посмотрел на неё.

Это была принцесса. Дочь Императора Моргана Бесстрашного. Нельзя было забывать, с кем он общался. Южный Ветер всегда учил его не доверять красивым женщинам, за исключением той единственной, с которой он будет готов связать свою жизнь.

И, даже если не брать в расчет красоту Акену, она оставалась дочерью Моргана.