Секретная сотрудница

Однако сегодня его разумный скептицизм впервые дал серьезную трещину, которая неуклонно увеличивалась с каждым часом томительной неизвестности.

Наконец юбилейный вечер закончился, и Константин Дмитриевич уже собирался ехать домой, когда в дверях особняка Дворянского собрания неожиданно возник Турецкий.

— Саша? — обрадовался Меркулов. — Ну наконец-то! Где ты пропадал? — Но тут, присмотревшись к старому другу, Константин Дмитриевич не на шутку встревожился: — Что случилось? Ты что, с кем-то дрался?!

— Выйдем, Костя, — со вздохом, устало ответил Турецкий.

Покинув здание, оба прошли под сень окружавших его старых деревьев и уселись на скамейку.

— В чем дело, Саша? — с тревогой спросил Меркулов. — Давай-ка, рассказывай все по-порядку.

— Ты только держись покрепче, — усмехнулся Турецкий. — А то со скамейки упадешь…

Рассказ получился долгий и обстоятельный. Похрустывая сцепленными от волнения пальцами, Константин Дмитриевич слушал не перебивая и время от времени задумчиво качал головой.

Затем оба долго и молча дымили.

— Значит, это правда, — наконец глухо произнес Константин Дмитриевич. — Карл действительно что-то знал. И его убийство лучшее доказательство серьезности этих фактов.

— Которых у нас нет. Как нет и доказательств того, что профессора Ленца действительно убили.

— Его убили, Саша, — вздохнул Меркулов. — Очевидно убили.

— Но очевидно только для нас с тобой. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы смерть наступила в результате сердечного приступа. И точка. Подозрения Градуса — это еще не факты. Так же, как частное письмо — еще не основание для возбуждения следственного дела. Мало ли какая бредовая фантазия могла прийти в голову одинокому и больному старику?

— Боюсь, Саша, что это не фантазия, а страшная и жестокая реальность…

— Тем хуже! Потому что начинать придется с нуля.

Константин Дмитриевич не ответил, продолжая отрешенно смотреть куда-то в пространство. Потом вздохнул и неожиданно твердо произнес:

— Возможно, Саша… Но как бы там ни было, теперь я должен разобраться в этом деле до конца. Ведь я обязан Карлу жизнью, понимаешь? В общем, теперь это для меня вопрос чести.