Секс-няньки по соседству

Она запретная территория.

Это какой-то бред. Я никогда не ощущал себя настолько сильно озабоченным. Как сопляк, ей богу. Никогда это не приносило такого дикого удовольствия. И за это тоже ответит Киска.

— Ренат, — предупреждающе пытается образумить меня Захар, но поздно. Зверь внутри меня встал на дыбы.

Запах, удар и крик мучительной боли пытается проникнуть в затуманенный похотью гнев. Дыхание замирает. Кончик ремня касается полоски трусиков, ласкает под громкий девичьи плач. Прерывистый.

Захар любовно поглаживает ушибленное место, медленно вылизывает языком красную полоску, пока уже вряд ли сильно соображающая Катя хнычет головой вниз.

А я только и смотрю неотрывно, как между ног мелькает розовая плоть. Бешусь снова! Сука, с самой недоступной вагины.

— Нет! Не трогай меня, ты кусок дерьма, — поднимает на меня свои полные прозрачных слез глаза. — Что, нравится унижать девушек?! От другого ты не получаешь удовольствие? Животное.

— Сейчас и проверим, Киска.

Делаю новый замах, слышу испуганный крик и звук шлепка.

Охреневаю, осознавая, что мой друг положил свою руку на то место, куда был направлен удар.

Это приводит в бешенство. Джентльмен хренов. Всегда был неравнодушен к ней. А меня уже колбасит.

Почему он не доводит все до конца?! Теперь Катя будет думать, что ей все дозволено.

Особенно, когда к тебе так относятся. Баб нужно наказывать за провинности, чтобы в следующий раз думала башкой. Непослушание неприемлемо.

Захар заботливо, мать твою, поправляет ей юбку, поднимает на руки.

И пока Захар несет ее в дом, меня посещает блядская мысль. Судя по виду Захара, не одного меня.

«Если ее трахнуть, она ведь завтра ничего не вспомнит».

Глава 13

Следую за ними в дом. Смотрю с завистью на то, как друг лапает девушку. Нашу дрянную девчонку.

Я бы мог это сделать сам, успокоить, положить на кровать, лучше, естественно, на свою. Растянуть, а после разогреть своим членом.

Он там в штанах изъявляет свое отчаянное желание запретного плода.

Вот тебе и военный с невъебенной подготовкой.

Ладонь от единственного шлепка продолжает гореть. Мало, чертовски мало.

Нельзя было прерывать наказание, Захар не прав, сук нужно воспитывать, иначе сядут они на шею и свесят свои шикарные ножки.

Одна вон, кажется, свесила.