За руку с ветром

– Я сколько раз говорил тебе вести себя прилично? – продолжал шептать светловолосый парень. – Что за тупые истории про Тараса и… – Он, подзабыв второе имя, замолчал.

– Василия, – пискнула Ника, воспользовавшись паузой. Ее глаза пылали негодованием. – Убери руку. Слышишь?

– На слух не жалуюсь, – лениво отозвался молодой человек. – Если ты еще раз кому-нибудь ляпнешь что-то подобное, ты пожалеешь, поняла, детка-конфетка?

– Поняла, – сглотнула Ника. Конечно же, она не упустила момента поиздеваться над наглым Укропом.

"– Нет, не поняла, – не поверил ее глазам внимательный Кларский. – Давай, повторяй за мной. Никита, я больше не буду так делать, я виновата и все поняла. Извини.

– Может, мне тебя еще и хозяином назвать? – не сдержалась девушка.

Парень сузил глаза.

– Надо будет – назовешь, – проговорил он зло. – Я плачу тебе деньги, значит, я – твой хозяин.

– О, хозяин, прости меня, – прошипела Ника рассерженной кошкой.

Ник стиснул зубы. У него было не самое радужное настроение, и выходки стервочки только еще больше понижали его.

Парень резко нагнулся к своей спутнице – их носы теперь соприкасались. Девушка облизала губы. Извинятся она не собиралась – по крайней мере, в этот момент.

– Я же просил тебя. Ты меня плохо понимаешь? – тихо произнес молодой человек Нике на ухо, коснувшись своей щекой ее щеки.

– Я просто хотела, чтобы эта Маша поверила нам.

– Да ты что? Неубедительно играешь, второсортно. А вообще, не стоит со мной играть. Забылась?

Девушка попыталась оттолкнуть Кларского, но он, естественно, не позволил ей этого сделать. Между ними завязалась короткая и совершенно неравноправная борьба, в результате которой парень с легкостью завладел обеими руками девушки.

И в этот момент все вдруг поменялось – но ровно на секунду, мгновение. Их со страшной силой потянуло друг к другу. Никита внезапно ощутил непреодолимое желание поцеловать нахалку – не так, как Ольгу, а жестко, резко, так, как нравится и хочется сейчас ему, не заботясь, что чувствует девушка, запустить пальцы одной руки в волосы, а другой… Впрочем, на этом он сам себя оборвал.