За руку с ветром

Он винил себя за то, что позвал любимую девушку на эту чертову прогулку. Казнил за то, что так не опрометчиво посоветовал Игорю остаться в море и не брал чертов телефон. Ненавидел за то, что его пальцы выпустили руки Инны, когда они оказались в воде.

Он сидел на берегу очень долго, под не прекращающимся противным холодным дождем, несколько часов подряд, и все смотрел и смотрел на море…

Так на свет и появился полупрозрачный Денис, одинокий и скрытный, вечно находящийся под струями дождя горечи от потерь.

И сидящий около своей персональной вины. Иногда даже красноглазой даме в шляпке было жаль его, такого превосходного и прекрасного с виду. Почему-то часто люди, видя внешнюю оболочку, судят лишь по ней, забывая обо всем другом. Дениса считали идеальным парнем, не задумываясь о том, что на самом деле представляет его измученная душа.

* * *Вокруг нас валялись осколки черной хрустальной волны, и мы обе боялись наступить на них – кажется, они были ядовитыми.

Лазурная потеря…

Я, выслушав страшный рассказ Ольги Князевой, которую мне как-то резко расхотелось называть Троллем или еще как, отвернулась к окну, стараясь не закричать от боли в сердце.

А стена между нами стала из бетонной просто кирпичной, даже с небольшим окошечком. Я и не представляла, что любимая девушка Дениса погибла! И так страшно погибла! И что он, он винит себя в ее гибели! И как же живет теперь сама Ольга – без сестры-близнеца? Должно быть это… это… У меня нет слов, чтобы описать это. Потерять свою вторую половинку души – это бесконечно страшно.

– Денис винит себя в ее смерти, – продолжала говорить Оля мне, не осознавая, что она крепко сжимает в длинных тонких пальцах лежащую рядом плюшевую игрушку. – Нет, это не он виноват. Это ни в коем случае не он. Ему все это говорили – и я, и мама, и отец, и все остальные. То, что яхта разбилась – вина некомпетентного капитана, да ведь и его Бог наказал, но… Но на Дениса наши слова не очень-то и действовали. Я не знаю, как он это пережил.

Я тоже этого не знала, но лишь на минуту поставила себя на его место, душа у меня содрогнулась, словно пребыла в адские чертоги, и я тут же поняла, насколько он сильный человек. Винить себя в утрате любимого, знать, что он погиб по твоей вине – что может быть мучительнее?

А Ольга продолжала, откинув прядь волос со лба, на котором появились горизонтальные уставшие морщинки очень взрослой женщины.

– Это так тяжело, Маша, терять близкого человека.