За руку с ветром

Что еще она могла сделать? Сказать, что, не смотря на симпатичное жесткое лицо и крепкую сухощавую фигуру, он совсем-совсем не нравится ей? Что боится настолько, что хочет убежать отсюда? Что ненавидит таких, как он?

– Какая хорошая девочка. А я ведь редко кому нравлюсь. – Март осторожно взял ее руку и приложил к своей груди. – Поехали со мной?

Глаза рыжеволосой стали размером с блюдца. Ехать куда-то с этим опасным типом ей не хотелось.

– Почему молчишь? Соглашайся. Госпожа адвокат, почему ваша помощница мне не отвечает? – весело обратился он вдруг к Князевой, как к старой подруге.

– Она стесняется, – ответила женщина, осторожно подбирая слова. – Вашего внимания. Скромная девочка.

– Вот как? Стесняешься? – Март продолжал гладить рыжеволосую по тыльной стороне ладони, которая все еще лежала на его груди. Убрать руку девушка не решалась. А его это, кажется, забавляло.

– Я…, – губы рыжеволосой пересохли.

– Ты? – с любопытством переспросил Андрей, подавшись вперед.

Положение спас его младший брат.

– Все, поехали, не лезь к ней, – вновь сказал бесстрашно Никита. – У нас еще дела, Андрей. Оставь девчонку.

– Заткнись, олень, – бросил ему Март, но, чуть подумав, протянул: – Хотя-а-а, ты прав. У нас дела. По тачкам, братва! Я к тебе, девочка, приеду чуть позже. Договорились? Жди. – И он вновь поцеловал оторопевшую девушку, только теперь уже в губы – грубовато, быстро, но весьма умело.

А через минуту представители славной преступной группировки Пристанских уехали – с улицы донесся только шум моторов их дорогих больших машин.

– О, Господи, – выдохнула Князева-старшая, прислонившись к стене. – Они точно ушли… Вот же козлы! Да я адвокат его дружков, что он себе позволяет? Настя, ты в порядке? – обратилась она к секретарше, закрывшей ладонью губы. – Настенька, давай-ка ты себе отпуск возьмешь, а? Приедет же… Нет, вот скотина! Урка! Устроил представление! Он же знает ситуацию! Да там в прокуратуре… – Она замолчала и тяжело вздохнула.

Все ее сотрудники были в шоке. В ступоре была и сама Оля.

– Мама, кто это был? – спросила она у матери чуть позже, когда работники конторы немного успокоились.