За руку с ветром

На заднем сиденье автомобиля почти мгновенно появилась смеющаяся, словно над старой комедией Чаплина, элегантная, как и всегда, Ревность в новом шикарном платье и в удивительно ярком колье, жаркий свет которого ослеплял, опаляя ресницы.

У Дэна, для которого на мгновение перестали существовать все звуки, включая шум навязчивого дождя, непроизвольно сжались кулаки, а по лицу заходили желваки. Где-то в небе полупрозрачного Дениса резко отбросило от его феи прочь, так, что он долго не мог найти ее.

– Ого! А она точно твоя подружка? – кивнул Игорь на девушку, застывшую в объятиях парня в капюшоне.

Смерч откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Ему было трудно смотреть на то, как его девушка целует или обнимает другого. Так трудно, что он в первый раз в жизни прокусил себе кожу на тыльной стороне запястья до крови."

"Теперь Марья и Чащин смотрели друг на друга, и Дэн был готов поклясться, что с нежностью. А потом она вдруг прильнула к своему другу, и он, растерявшись, не сразу обнял ее.

«Хочешь бесплатный совет? Выйди и убей его, мальчик мой, поменяй ход своей жизни», – хрипло прошептала госпожа Ревность, вдруг переместившись и оказавшись сидящей на коленях Дениса. Она нежно обняла его и прижалась к парню, гладя по груди и ласково целуя в висок пухлыми чувственными губами.

«Открою секрет, ты нравишься мне, мой мальчик. Выйди, покажи им, сдайся, я награжу тебя», – прикусила она мочку его уха, гладя хвост ящерки на шее.

Дэну и правда хотелось выйти из тачки, эффектно появиться перед парочкой, с улыбкой благословить этих двоих или же ударить соперника – уже и мышцы непроизвольно напряглись на руках, но…

– Поехали, – только и сказал он, крепко сдерживая одно из самых темных желаний человечества. – Поехали отсюда, Игорь.

– В больницу? – не стал тот подкалывать друга, видя его состояние.

– Просто езжай прямо. Ненавижу дождь.

Дождь никак не прекращался, монотонно бубня свою заунывную песню.

Смерч прикрыл глаза. Наверное, когда-нибудь потом он узнает, что заставило этих двоих целоваться. Однако сейчас он уже сделал выводы.

Кровь на запястье продолжала сочиться и замарала длинный рукав его черной толстовки с капюшоном.