Счет

Наверное, если как следует задуматься, это имеет смысл. Радоваться жизни перед лицом смерти. Держаться за другого, живого, дышащего, человека.

Мы одновременно стонем, когда Дин проскальзывает в меня. Без презерватива, но мы перестали использовать их с начала нового семестра. После каникул мы сдали анализы, а таблетки я принимаю уже давно.

Я принимаю его массивный пульсирующий член в себя, поднимая бедра навстречу его отчаянным толчкам. Оргазм накатывает на меня со всей силой. Я даже представить себе не могла, что такое возможно: чувствовать всепоглощающее, чистейшее наслаждение и в то же время быть охваченным горем.

Дин издает гортанный, полный муки звук и кончает, дрожа и изливаясь в меня. Тяжело дыша, он опускается на меня, а потом переворачивает нас так, что моя взмокшая спина прижимается к его такой же мокрой груди. Я чувствую капли влаги сзади на шее. Но это не пот, а слезы. Все те слезы, которые он пытался бы сдержать, если бы пошел на церемонию прощания с Бо.

Я переворачиваюсь на другой бок, к нему лицом, обнимаю его за широкие плечи, а он плачет по другу, которого потерял.

Не знаю, как долго мы так пролежали, но Дин затихает и засыпает, прижимаясь своей щекой к моей. Впервые за последние семь дней во мне вспыхивает маленькая искорка надежды. Надежды на то, что эта эмоциональная разрядка хотя бы немного облегчит его горе, приблизит его к пути принятия.

Но что худшее в надежде?

Что чаще всего она ведет к разочарованию.

31

ЭллиНа протяжении следующих двух недель все, что я могу, – это безучастно стоять и наблюдать, как Дин скатывается все ниже.

У него появился новый распорядок дня: проснуться утром, сходить на занятия, сходить на тренировку, а потом вернуться домой и напиться или обкуриться до бессознательного состояния.

И, что невероятно, ему по-прежнему удается справляться с заданиями по учебе. Когда я мельком взглянула на один из его докладов, то оказалось, что он написан хорошо. Словно он доверился своему блестящему интеллекту, который обычно предпочитает скрывать от других, и теперь он действует на автопилоте.

То же самое происходит и на льду. Благодаря годам тренировок его сильное спортивное тело делает всю работу за него. Его сердце – эх, я начинаю думать, его сознание – не играет никакой роли."

"Как и его сексуальное влечение. Оно тоже пропало. Правда, не совсем. Оно просыпается в определенной точке его неадекватности, где-то между легким опьянением и бессознательным состоянием. Но я каждый раз отказываю ему.