Счет

Но он не подходит ко мне, а начинает расхаживать по комнате и яростно проводит руками по волосам, как будто пытаясь вырвать их с корнями.

– Так что, блин, теперь мне тоже нужно сдать тест? Мне нужно сделать тест на венерические заболевания, потому что моя девушка изменила мне с кобелем Ди Лаурентисом?

В горле поднимается гнев.

– Я тебе не изменяла, – огрызаюсь я. – И сейчас ты ведешь себя просто смешно! Тебе не нужно сдавать никаких тестов…

– Но ты могла… – перебивает он меня, а потом начинает резко смеяться.

 – Ты спишь с бабником. Значит, сама шлюха.

Я отшатываюсь от такого жестокого упрека, но мне каким-то образом удается дышать ровно и удержаться от того, чтобы не ринуться к нему и не влепить пощечину.

– Я не шлюха, – холодным тоном отвечаю я. – И я тебе не изменяла. А теперь уходи.

– Знаешь что? Я даже рад, что ты бросила меня. Не хочу иметь с тобой ничего общего. – Его голос начинает звучать громче, и я морщусь, зная, что Ханна и Гаррет слышат его даже через закрытую дверь. – Я был гребаным идиотом, пытаясь вернуть тебя! На хрена мне сходиться со шлюхой, у которой целый букет венерических болячек?…

– Ну все, хватит!

Зычный голос Гаррета звучит поздно.

Последняя реплика Шона уже достигла намеченной цели. Я пячусь назад, как если бы он ударил меня. Результат был бы такой же. Щеки покраснели. Нижняя губа так сильно дрожит, что мне приходится закусить ее, изо всех сил сдержаться от всхлипа, который отчаянно рвется из горла.

Я едва замечаю, как Гаррет хватает моего бывшего за воротник, тащит его к двери, шипя угрозы.

Мое лицо горит, зрение затуманилось, и совершенно невозможно уследить за тем, что сейчас происходит.

Я вздрагиваю, когда две руки с нежностью обвиваются вокруг моего тела. Это Ханна крепко обнимает меня. Уронив голову на ее плечо, я моргаю, чтобы не дать волю слезам.

– Ты в порядке? – с тревогой спрашивает подруга.

– Нет. – Мой голос звучит приглушенно.

– Гаррет пошел с ним вниз. Вызовет такси и подождет, чтобы убедиться, что этот козел уехал.

 – Ханна потирает ладонями мои лопатки. – Элли, поговори со мной. Я должна знать, в порядке ли ты, милая.

Сочувствие в ее голосе вдребезги разносит последние крупицы моего самоконтроля. По щекам текут слезы. Всхлипывая, я дрожу в ее объятиях. Как он мог говорить мне такие ужасные, обидные вещи? Мы были вместе несколько лет. Он любил меня. Он знает меня. Он знает, что я не… – Я давлюсь очередным всхлипом… – не «шлюха, у которой целый букет венерических болячек».