Счет

Если вся твоя жизнь вращается вокруг чего-то – кого-то – одного, то с чем ты останешься, когда этот кто-то уйдет из твоей жизни? Абсолютно ни с чем. – И он снова угрюмо повторяет: – Это нездорово.

Джо Хейз очень приземленно смотрит на вещи. Как это ни странно, но я впечатлен.

– Знаешь, ты только что заставил меня сочувствовать Шону. Давайте поменяем тему. Дин, расскажи папе о своей последней игре.

Я уныло вздыхаю.

– Ты серьезно? О той, где меня удалили до конца матча?

Ее отец выдает свое фирменное «Ну конечно».

Разговор опять получается нескладным. Я испытываю настоящее облегчение, когда приходит время убирать со стола, и рьяно принимаюсь помогать Элли собирать посуду. У нас осталась половина индейки, и мистер Хейз, пошатываясь, поднимается и тянется за блюдом.

– Нет, папа, – строгим голосом говорит Элли. – Иди досматривай матч. Мы с Дином сами все уберем.

– Я не инвалид, Эй-Джей, – ворчит он. – И прекрасно могу донести одно блюдо до кухни.

Но стоит ему произнести эти слова, как тарелка начинает вихлять в его руке, или, скорее, его рука дергается, а за ней и блюдо, которое в мгновение ока выскальзывает из его пальцев и падает на паркет.

Фарфор разбивается на части, а жирная индейка скользит по полу. Я тут же ставлю собранные тарелки и торопливо обегаю стол. Элли делает то же самое, и мы сталкиваемся лбами, когда наклоняемся за одним и тем же осколком.

– Проклятье! – ругается мистер Хейз. – Я все уберу.

– Нет. – В голосе Элли сейчас уже нет строгости, он звучит по-командирски. Она выхватывает у меня осколок и говорит: – Дин, ты не мог бы отвести папу в гостиную и проследить, чтобы он там и оставался?

Ее отец смотрит на меня убийственным взглядом, от которого сжимаются яички, но что-то мне не хочется перечить сейчас разъяренной Элли.

Мрачное выражение не исчезает с его лица, даже когда он усаживается на диван.

– Я бы мог и сам все убрать, – сообщает он мне.

– Знаю. – Я пожимаю плечами.

Уголки его губ едва заметно приподнимаются. Силы небесные, я что, почти заставил его улыбнуться?

Но его лицо в мгновение ока опять становится непроницаемым. Понизив голос до тихого шепота, мистер Хейз спрашивает:

– Чего ты хочешь от Эй-Джей?

Я неловко ерзаю на месте.

– Не понял вопроса.

– Я вижу, как ты смотришь на нее.