Самый трудный день

"

"По соглашению, достигнутому между правительствами Российской Федерации и Советского Союза, вся территория Восточной Пруссии, вплоть до бывшего Польского коридора, включая бывший вольный город Данциг, становилась эксклавом Российской Федерации в мире 1941 года. Взамен товарищ Сталин получал доступ в 2018 году ко всем недружественным России странам-лимитрофам: Эстонии, Латвии, Литве, Молдавии и особенно Украине. Соглашение о невмешательстве во внутреннюю политику между РФ-2018 и СССР-1941 касалось исключительно только этих двух стран и более никого.

5 июля 1941 года, 10:45 мск. Восточная Пруссия, 7,5 километров от Растенбурга, ставка Гитлера «Вольфшанце»Узнав о том, что Кёнигсберг оказался в руках русских и над ним поднят имперский триколор, Гитлер впал в состояние, весьма близкое к тому, которое охватывало берсеркеров. Во всяком случае, оно было похоже на то, как их описывали древние викинги в своих сагах. Он с воем и проклятиями метался по кабинету, швырял на пол книги со стола и разбил графин с водой.

Потом фюрер рухнул на ковер и, тихонечко поскуливая, стал кататься по нему, извергая изо рта слюну и пену. Хорошо, что в этот момент Геринг находился в своем поместье Каринхалле, Кейтель погиб во время сражения с внезапно ворвавшимися в Варшаву русскими, а фельдмаршал фон Лееб бесследно исчез где-то между Тильзитом и Кёнигсбергом. Подвернись сейчас Гитлеру под руку кто-то из этих троих, он бы бросился на них с кулаками или просто приказал бы охране пристрелить без суда и следствия. Особенно фюреру хотелось добраться до фон Лееба, который нес личную ответственность за то, что столица Восточной Пруссии оказалась в руках восточных недочеловеков.

Кёнигсберг был для Гитлера не просто крупным немецким городом, столицей Восточной Пруссии и одной из главных политических опор его власти в Третьем рейхе, это было сакральное место, где началось движение немецкой нации на восток, и откуда рыцари-крестоносцы стальной лавиной двигались в походы на земли, заселенные славянами.

Славяне казались Гитлеру диким и необузданным стадом, непредсказуемым, как штормовое море. И люди высшей расы, которым удалось подчинить эту стихию, сделать ее послушной своей воле, вызывали у фюрера немецкой нации мистический трепет ужаса и восхищения.

Большевистский вождь Сталин был одним из таких людей[3], которые смогли обуздать неуправляемую славянскую стихию.