Утес чайки

Как и то, что Мэнди в качестве жертвы не особенно вписывается в серию преступлений, которыми он занимается. Особый случай. Но Сондерс не лжет насчет знакомства с ней. Для этого ему известно слишком много деталей.

– То есть она сбежала из дома и пришла к вам? – спросила Кейт.

Сондерс кивнул не без гордости.

– Я подобрал ее на улице, в плачевном состоянии. Ожог на руке, Мэнди срочно нуждалась в медицинской помощи. Грязная, продрогшая, голодная…

– И она пошла с вами, совершенно незнакомым мужчиной?

– У нее не было выбора.

– И что произошло потом?

Его лицо исказила презрительная гримаса.

– Она прожила у меня неделю. Ей было очень хорошо. Я уступил ей свою кровать, сам спал на диване. Купил лекарство для ее руки, готовил еду. И вел с ней беседы. Часами. О ее семье и о том, почему она больше не могла там жить… о планах на будущее. На это уходило почти все мое свободное время.

В его голосе звучала обида. Очевидно, Мэнди оказалась недостаточно благодарна.

– Понимаю, – вздохнула Кейт.

Она внимательно слушала, одновременно стараясь уследить, где они едут. Ньюкасл остался позади, Сондерс держал курс на север.

– Далеко еще? – спросила Кейт.

– Нет, осталось немного.

– И вы перевезли Мэнди Аллард из своей квартиры туда, где она сейчас?

Сондерс опять презрительно поморщился:

– Нет, она убежала.

– Убежала?

– Убежала, да! – передразнил он. – Не знаете, что значит это слово?

Теперь он опять был прежним Бренданом Сондерсом, нервным и беспокойным.

– Конечно, знаю, – ответила Кейт успокаивающим тоном.

По правде говоря, она совсем не удивилась тому, что Мэнди от него ушла. Удивительным было скорее то, что она продержалась целую неделю. С Бренданом Сондерсом что-то не так, Мэнди не могла этого не почувствовать. Просто ей требовалось время восстановить силы и подлечиться.

– Думаю, она неправильно истолковала телефонный разговор, который случайно подслушала, – объяснил Сондерс. – И подумала, что я хочу сдать ее полиции.

«Что следовало бы сделать немедленно, – мысленно подхватила Кейт. – Вместо того чтобы держать взаперти четырнадцатилетнюю больную девочку и надоедать ей своей болтовней».

– И с кем вы разговаривали по телефону? – спросила она.

Сондерс повернулся:

– Думаю, это не ваше дело.

– Извините, глупый вопрос.

– Действительно глупый, – подтвердил Сондерс.

Кейт чувствовала себя все более неуютно. Она осторожно взглянула на часы – почти четыре.