Сафари на черепашку

– Ой, Иван Павлович, – заплакала Люсенька, – ой, ой, ой!

– Не рыдайте, мой ангел, – попытался я утешить ребенка, – сами же говорили, что черепашка бойко передвигается по суше, она не погибнет.

– Да-а-а!

– Вы согласны?

– Да-а-а-а!

– Тогда почему разводите сырость?

Люсенька прижала к хорошеньким глазкам кулачки и стала сбивчиво говорить. В конце концов я понял суть дела. Черепашка принадлежит Евгению Васильевичу. Отец строго-настрого запрещает дочери общаться с опасным существом, максимум, что разрешено делать Люсеньке, – это швырнуть в воду сушеную рыбину или кусок парной телятины.

Фильтр сломался сегодня утром, Люся позвонила отцу на работу, и тот сказал:

– В кабинете есть упаковка с новым фильтром, но сама не смей приближаться к аквариуму.

Люсенька очень послушная девочка, а Евгений Васильевич скор на расправу, он способен крепко наказать дочь. Она, естественно, не решилась сама навести порядок в жилище Че, но испугалась, что отсутствие фильтра повредит черепашке, и поэтому на помощь призвала меня.

– Папа-а-а убьет меня, – стонала Люся.

– Вы преувеличиваете, – попытался я успокоить девочку, – ну поругает слегка.

– Не-е-ет! Отни-и-име-е-ет компьютер! Иван Павлович! Помогите!

– Что на этот раз?

– Поймайте Че!!!

Я замялся. Рыскать по чужой квартире в поисках кровожадного существа с дурным характером? Люсенька сообразила, что сосед, оценив перспективу быть укушенным, не испытывает никакого восторга, и заголосила:

– Ой-ой-ой-а-а-а-а!

Я отношусь к категории мужчин, которые не способны смотреть на женские слезы, а уж вид плачущего ребенка окончательно вышибает меня из седла.

– Успокойтесь, душенька, – сказал я, – рыданиями делу не поможешь. Лучше скажите, вы обратили внимание, в какую сторону побежала Че?

– В коридор, – всхлипнула Люся.

– Ну и отлично! – фальшиво бодро воскликнул я. – Эка беда. Чем ее ловят?

– Сачком. Вон они, в углу, целых пять штук.

– Прекрасно, берем два, и вперед, – сказал я.

Глава 8"

"Вооружившись сачками, мы с Люсенькой потопали по бесконечному коридору, все выходящие в него двери оказались плотно закрытыми.

Щелей между низом створки и полом практически не имелось, вернее, некое пространство просматривалось, но оно было ничтожно мало, в него Че не могла юркнуть ни при каких обстоятельствах. Люся зажгла в коридоре все лампы, и мы тщательно осмотрели белый пол. Мелкие пятна воды без слов сообщили, куда направила стопы черепаха: в единственную комнату, дверь которой оказалась открытой, – спальню Юли, мамы Люсеньки.