Сафари на черепашку

Придя первый раз к Рите, он не наморщил нос, не стал выяснять, отчего в квартире стоит тяжелый запах, не вздрогнул, увидав неподвижное тело, а просто сказал:

– Может, нам специальную кровать купить? Вроде тех, что в больницах стоят, станешь ручку крутить – изголовье приподнимется, меньше сил потребуется, чтобы Веру Николаевну ворочать.

Коротенькое словечко «нам» прозвучало как предложение руки и сердца, Рита расплакалась от счастья, она была готова теперь стричь, красить и укладывать волосы Анжелы каждый день.

Глава 30"

"Сказав друг другу нужные слова, Рита и Костя решили жить вместе, а вот поход в загс они пока отложили.

В конце концов набежит весьма приличная сумма, а влюбленные решили копить деньги на квартиру, у них должна быть спальня, а у Веры Николаевны своя комната. Поэтому каждую честно заработанную копеечку пара откладывала в чулок, ребята даже перестали бегать в кино и перекусывать в кафе, но они не ощущали себя несчастными, наоборот, за спиной словно выросли крылья, а любимым развлечением их стал просмотр специальных журналов, на страницах которых печатали объявления агентства недвижимости.

Вот если купить эту квартиру, тогда комната с балконом будет их спальней, кровать поставят в углу…

Спустя полгода Рита заметила, что Костя стал каким-то нервным, дерганым. Он мог даже накричать на нее.

– Давай поедем отдохнуть.

– Куда? – вяло спросил Рамкин. – Веру Николаевну нельзя бросать.

– В Турцию, – воодушевленно воскликнула Рита.

– С ума сошла! Это же дорого!

– Вовсе нет, – засуетилась Семина, – я уже навела справки, можно за небольшие деньги съездить!

– Откуда они у нас?

– Из заначки возьмем!

Костя притих, потом вдруг заорал с такой силой, что у Риты заложило уши:

– Дура!

– Что я сделала не так? – растерялась девушка.

– Не понимаешь?

– Нет.

И тут всегда ласковый, нежный Костя схватил ее за плечи, потряс, как нашкодившего котенка, швырнул на диван и перешел на визг:

– Я из сил выбиваюсь, на квартиру зарабатываю, а ты деньги транжирить собираешься!

Рита сначала заплакала, но потом ей стало обидно до такой степени, что слезы высохли.

– Между прочим, я тоже пашу, как каторжная! – воскликнула она.

Вполне справедливая фраза окончательно выбила Рамкина из колеи.