Сафари на черепашку

Грибков повеселел и убежал к себе, а Люлю с тех пор, услыхав, что лифт приехал на этаж, кидалась к глазку. Ее грызло элементарное любопытство. Но ничего нового она не увидела. Иногда сосед приходил с Анжелой, иногда с Нюсей, никаких скандалов более не наблюдалось. Лихова отчего-то притихла. На лестничной клетке она теперь догола не раздевалась, мусор около лифта ее приятели не раскидывали, да и пропали они, друзья. То ли Анжела теперь ощущала неуверенность в себе, то ли и впрямь решила захомутать Лешу, но вела она себя безупречно.

Потом ситуация в корне изменилась: Лихова перестала появляться вообще, но и Нюся исчезла. Любопытство Люлю достигло апогея, и она, не выдержав, один раз открыла дверь и, сделав вид, что выносит мусор, спросила:

– Чего один тоскуешь? Где же твои любови?

– Анжелка меня бросила, – радостно сообщил Леша, – нашла себе богатого.

– Вот и хорошо! – воскликнула Люлю. – Теперь тебе никто не помешает с той девочкой встречаться, как ее зовут, прости, забыла!

– Нюся.

– Точно!

– А она от меня тоже ушла! – не менее радостно объяснил Алеша. – Поиграла в любовь и бросила! Ей мать сказала: «Если без моего разрешения в загс пойдешь, сматывай удочки из дома, уезжай к мужу, ничего не получишь. А вот если меня послушаешь, то богатой останешься». Нюся подумала и выбрала второе.

– Надо же, какая рассудительная, – пробормотала Люлю, – ты, Лешик, не расстраивайся, какие твои годы, еще получишь и счастье, и деньги.

– Переживу как-нибудь, – весело ответил Леша, – на мой век телок хватит.

* * *Рассказав мне эту историю, Люлю кокетливо поправила искусно выкрашенные волосы и резюмировала:

– Теперь любовь не та, что раньше, верно?

– Да, – на всякий случай кивнул я.

– Мы были другие, верные.

– Да.

– Романтичные.

– Точно.

– Нежные.

– Да.

Люлю встала, взяла мою чашку, выплеснула содержимое в раковину и, пробормотав: «Остыл совсем чай, лучше горяченького подолью», – подхватила чайник и слишком низко наклонилась над столом.

Халатик распахнулся, перед моим взором предстали увядающие перси, упакованные в кружевной бюстгальтер. Чай тоненькой струйкой лился в чашку, Люлю дала гостю возможность полюбоваться своей грудью всласть, потом картинно спохватилась:

– Ой, ну надо же, вот неудобный пеньюар какой, постоянно распахивается.