Рыбка по имени Зайка

– Глупости! Ей не восемнадцать лет!

– Но…

– Вы просто знайте, – прервала меня Маргоша, – Лиза вам вполне подходит, она не…

– Ванечка Павлович, – зазвенел в магазинчике голос Лизы, – машинка приехала. Ну, мы потопали, чао, Маргоша. Может, еще и паркетик у тебя возьмем, если, конечно, мой клиент покрытие из дикорастущего на берегах Темзы английского баобаба не возжелает. Ты в курсе, чем твои соседи торгуют?

Маргоша скривилась:

– Ага. Впрочем, баобаб из Великобритании не самая их крутая фишка. Вчера они какой-то наивной пожилой паре втюхали кровать, изголовье которой обтянуто кожей молодой перуанской лягушки.

– Наверное, Перу, – машинально поправил я, – никогда не слышал о стране Перуании.

– Я тоже, – хмыкнула Маргоша, – сейчас я цитирую речи своих соседей, двух ушлых парней, выгнанных, похоже, из пятого класса, они в школе географию выучить не успели. Так вот, по их версии, земноводное испускает бактерицидные лучи, способные избавить счастливого обладателя койки от гайморита, мигрени, гриппа, рака, поноса, запора, болей в спине и желудке, ожирения, бессонницы, кашля, импотенции и воды в колене.

– И люди поверили? – воскликнул я.

– Ага, – кивнула Маргоша, – супруга как про импотенцию услышала, мигом заявила: «Берем». Одного не пойму, ну как ей в голову не пришло: лягушка маленькая, а спинки у кровати здоровенные, сколько ж квакушек надо забить, чтобы одно койкоместо соорудить? Тысяч пять, не меньше! А ведь эти молодые нахалы дудели: «Перуанских лягушек очень мало, их вообще не осталось, это раритет!»

Нет бы ей глаза разуть и по сторонам глянуть.

Лиза пожала плечами:

– И правильно сделала, незачем в чужие дела влезать. Во-первых, с соседями поругаешься, а во-вторых, может, эти люди от всего и впрямь излечатся. Главное ведь, вера! Будут считать, что целебными испарениями дышат, и готово – оживут.

Глава 28"

"На следующее утро я приехал к дому, где провели детство Римма с Надей, окинул глазами пейзаж, увидел лавочку, на которой мирно сидела бабуля с вязаньем в руках, приблизился к ней и церемонно осведомился:

– Не возражаете, если устроюсь на краешке?

Старушка подняла выцветшие глаза.

– Какое право я имею протестовать? Сидите на здоровье.

– Душно очень, – завел я беседу.