Рус

Большой дворец – главная резиденция императора восточных ромеев – это комплекс самых разных строений, расположенных на участке в виде кривого семиугольника и огражденных разной высоты каменными стенами с многочисленными башнями, в том числе надвратными. В комплекс входили несколько дворцов с крышами, покрытыми свинцом или позолоченной бронзой, домов для слуг и рабов, казарм, конюшен, кладовых, погребов, бассейнов, включая заполненный ртутью, в котором плавали чучела птиц, подземных цистерн, фонтанов, церквей… Все это начали строить в четвертом веке при Константине Великом и продолжили при его приемниках.

Кто-то возводил новое здание, кто-то делал пристройку к старому, поэтому ни о каком архитектурном единстве не могли быть и речи."

"Внешнюю охрану комплекса осуществляли выходцы из фригийского города Амория, откуда был родом дед нынешнего императора, основатель этой династии. Внутреннюю – скандинавы с небольшой примесью франков и армян. Забавно было наблюдать, с каким удивлением они пялились на нас.

Наверное, им сказали, что прибыла делегация из причерноморских степей, а там, по мнению ромеев, что восточных, что западных, проживают скифы, которые сейчас называются то ли гуннами, то ли еще как-то, не важно, как, а увидели своих земляков. Кое-кто даже встретил старых знакомых. Наша охрана, которая осталась во дворе, сразу полезла целоваться в дёсны с императорскими стражниками, свободными от службы, которые пришли поглазеть на визитеров.

Нас, трех послов, повели во дворец Сигма, который начали сроить по велению деда нынешнего императора и закончили в первый год правления внука.

На широком мраморном крыльце под навесом, крытым позолоченной бронзой, нас встретил логофет (начальник) дрома – тщедушный мужичонка с седой козлиной бородкой, еле передвигавшийся в тяжелых, шитых золотом, парадных одеяниях – и повел в тронный зал, который носил такое же название, как и дворец. Внутри все было сделано на «ах!» по нынешним меркам. Отсутствие вкуса компенсировалось избытком роскоши, из-за чего мне сразу вспомнились жилища «новых русских». Даже затрудняясь сказать, сколько килограмм или даже тонн золота, серебра, драгоценных камней было вбухано во внутреннюю отделку дворца. Это не считая мрамора и цветных стекол в витражах. Надо признать, что на Ратимира и Хафлиди эта мишура произвела неизгладимое впечатление. Наверняка до конца своей жизни будут рассказывать всем подряд и помногу раз об увиденном здесь. Зависть памятлива и велеречива.