Рус

От тебя ничего не зависит, ничего не решаешь, поэтому взятки дают редко и с неохотой, зато ходишь с позолоченной палкой и считаешь себя очень крутым. Умение колотить понты доведено в Константинополе до совершенства.

Посреди двора стояли две нарядные четырехколесные повозки, запряженные парами мулов с унылыми мордами. У ослов морды бывают разные, а вот у мулов всегда такие, будто жуют горькую морковку. Одна была нагруженная с верхом всяким барахлом, а на второй стоял лишь большой ларец из черного дерева с ручкой, застежками и углами из золота.

На последней, видимо, должна была ехать хозяйка. Если бы не пожадничала, сразу тронулась в путь, то избежала бы многих неприятностей. Следовательно, жадность не в ладах с естественным отбором.

Я прислонил свой щит у ворот к стене левого крыла дома, в котором на первом этаже была конюшня на шесть стойл, и приказал рабу:

- Стой здесь. Если зайдут воины, сперва молча покажешь на мой щит, а потом на обе повозки, что их нужно забрать, но в дом не заходить.

Всё понял?

- Да, господин! – радостно ответил он.

И скандинавы, и славяне из нашего отряда знают необычный для них, белый орнамент на синем поле и, уверен, правильно расшифруют жесты раба: занято! Тем более, что рядом много еще не окученных вилл."

"Эту строил местечковый Гауди. Такой архитектурной эклектики я не встречал за все свои предыдущие жизни, включая посещение Москва-Сити. Надо было очень постараться, чтобы тщательно перемешать римский, греческий, арабский и готический стили и получившийся винегрет втиснуть в один двухэтажный и сравнительно небольшой – тысячи полторы квадратных метров – дом.

Снаружи стены, сложенные из толстых блоков ракушечника, были облицованы испанским коричневым мрамором с густой сетью желтых прожилок и вкраплений, а внутри господские помещения покрыты вперемешку мозаиками и фресками, причем первые были старые и достаточно фривольные, с обнаженными греческими и римскими богами, а вторые – свежие и целомудренные, с библейскими сюжетами. Как мне рассказали херсонские купцы, при нынешнем императоре Михаиле Третьем, точнее, при регентстве его матери, потому что ему при восшествии на престол исполнилось всего два года, было восстановлено иконопочитание. Как догадываюсь, фрески были нанесены на месте мозаик, обсыпавшихся или не прошедших христианскую цензуру.