Рус

– Тогда отвезем тебя к себе. Ремеслам ты не обучен, так что будешь коров пасти и ночевать в хлеву вместе с ними.

Судя по тому, как узкая морда пожелтела еще больше и тонкие губы сжались плотнее, предложение стать старшим по коровам показалось купцу неинтересным.

- Тысяча номисм, - коротко бросил он.

- Четыре тысячи, - правильно понял я ход его мысли и предупредил: – Следующая цифра будет пять тысяч.

Второе предложение должно быть хуже первого, но лучше третьего, иначе деловые переговоры превращаются в базар.

Своей репликой я добился невозможного – стер презрение с узкого желчного лица.

Прищурив желтоватые глаза, купец посмотрел на меня внимательно, я бы сказал, с научным интересом.

Не знаю, что он разглядел на моем лице, по после паузы произнес:

- Мне надо поговорить со старшиной местной гильдии купцов.

- Это я устрою, - пообещал ему."

"Мне по-любому придется вести переговоры с херсонцами. Во-первых, заставить их заплатить за нападение на Каршу и проценты, набежавшие за год, чтобы неповадно было поступать так с нами; во-вторых, получить выкуп за попавших в наши руки купцов и богатых людей; в-третьих, продать им в рабство бедняков, захваченных в слободах.

Тащить пленников с собой нам не было смысла, а поблизости нет другого крупного города, где купят такую большую партию рабов.

Старшиной гильдии херсонских купцов оказался тот самый старик с длинной седой бородой, похожий на священника, с которым я вел переговоры в прошлый раз, Признаюсь честно, я был рад этой встрече. Приятно вести разговор с позиции силы с человеком, который кинул тебя, Впрочем, старшина гильдии ни мало не смутился, увидев, с кем придется договариваться.

Чем круче купец, тем меньше в нем стыда и совести. В обратную сторону это правило работает не всегда, потому что из бессовестных получаются не только купцы, но и политики, дипломаты, чиновники, журналисты и даже историки.

- Вы нам задолжали тысячу номисм за Каршу, - первым делом напомнил я.

- Да, накладка у нас получилось в прошлом году, все деньги ушли на уплату долгов, - глядя мне в глаза своими честными, сообщил он.

– Мы собирались отдать позже, но вы так быстро ушли.

- За год набежали проценты в пятьсот номисм. – потребовал я.

- Пятьсот – это многовато, - снисходительно улыбаясь, будто разговаривает с неразумным дитятей, отмахнулся старшина гильдии. – Дадим двести пятьдесят. Остальное доберете на пленниках. Мы готовы выкупить всех купцов, если сойдемся в цене.

- В цене-то сойдемся, потому что платить за них не вам.