Рублевый передоз

До выхода Захара оставалось девяносто секунд.

– Все за мной! – бросил он и быстро пересек проезжую часть, отдаляясь от подъезда на приличное расстояние.

Там он встал на бордюр и начал осматривать окна. Ему показалось, что в одном из окон, которое, по его подсчетам, выходило из квартиры Осеевой, промелькнул силуэт, и он подумал: «Странно. Парень должен уже начать спускаться вниз. Почему он этого не делает? В доме у него никаких шансов. Разве что…» Внезапная догадка осенила Гурова, и он мгновенно сорвался с места, крича на ходу:

– Он не пойдет вниз! Он попытается скрыться через чердак! Все срочно на крышу.

Первым ситуацию оценил Крячко и бросился вдогонку:

– Лева, я – в первый, Леха – в последний, ты – в основной!

– Годится, – одобрил Гуров, влетая в подъезд.

Лифт стоял на первом этаже. Он вбежал в кабину, на ходу вдавливая кнопку последнего этажа. Как только лифт остановился, Гуров рванул к выходу на техэтаж. Дверь была распахнута. Осторожно выглянув из чердачного люка, он увидел Захара, крадущегося по крыше.

– Стой, Дербенев, все кончено! – выскочив следом, крикнул Лев.

Парень оглянулся, зло сплюнул и, уже не таясь, помчался к выходу соседнего подъезда. Гуров побежал за ним, одновременно высматривая Крячко и лейтенанта. Либо выходы на технический этаж в соседних подъездах оказались закрыты, либо что-то другое задержало их, но ни Крячко, ни лейтенант до сих пор не появились. Захар подергал люк соседнего подъезда и бросился к следующему.

– Стой, Дербенев, стрелять буду! – снова крикнул Лев.

– Пошел ты! – визгливо прокричал Захар.

Он добрался до люка последнего подъезда, но и тот оказался заперт. Тогда парень рванул к краю крыши. Добежав до края, он свесился вниз, высматривая возможность к спуску. Его не было. Единственной возможностью перебраться на крышу соседнего дома был оптический кабель, протянутый от одного дома к другому. Захар замешкался. Использовать такой ненадежный способ было страшновато. Он оглянулся. Гуров к тому времени добежал до чердачного люка второго подъезда.

– Не дури, Захар! Все еще можно исправить. Сдавайся, дед сумеет облегчить твою участь.

– Я в тюрьму не пойду! – выкрикнул Захар."

"– Об этом нужно было думать раньше. До того, как ты убил человека.

– Да какой это был человек? Или до сих пор не знаете, как он к людям относился? Деда моего за человека не считал. Только пользовался им.