Рублевый передоз

Первым опомнился отец Захара. Он влетел в гостиную и, гневно потрясая кулаками перед лицом Гурова, выкрикнул:

– Не смейте произносить подобные мерзости в моем доме! Мой сын – чудесный мальчик! Он не преступник, он студент юридического факультета Московского университета. Самый страшный проступок, который он совершил за свои восемнадцать лет, это разбитая ваза в доме наших знакомых.

– Факты свидетельствуют об обратном, – не реагируя на выпад Матвея Антоновича, ответил Гуров. – Лучшее, что вы можете сделать в сложившихся обстоятельствах, это начать сотрудничать со следствием.

– Убирайтесь вон из моего дома! – Матвей Антонович перешел на визг. – Вы не имеете права врываться сюда и очернять моего сына!

– Господин адвокат, утихомирьте своего сына, – с угрозой в голосе проговорил Крячко. – Вы ведь не хотите, чтобы мы арестовали его за оскорбление сотрудника полиции при исполнении?

– Вы говорите серьезно? – обратился адвокат к Гурову, проигнорировав угрозу Крячко. – Вы пришли сюда для того, чтобы обвинить моего внука в убийстве и в ограблении?

– Таковы факты, – повторил Лев.

– Это какая-то ошибка. Чудовищная ошибка, – произнес адвокат. – Захар не мог совершить ничего подобного.

Но по его голосу Гуров понял, что данная возможность не кажется ему такой уж нелепой. Он искренне сочувствовал этому немолодому уже человеку. Подобные удары судьбы тяжело переносить в любом возрасте, а уж когда тебе перевалило за пятьдесят, и подавно. Он решил, что тому проще будет принять случившееся, если играть в открытую.

– Несколько часов назад Захар Дербенев посетил квартиру девушки по имени Оксана Осеева. Из квартиры он вышел с пластиковым пакетом и направился на железнодорожную станцию. Наши сотрудники следовали за ним. После ухода Захара в квартире был произведен обыск. В стенном шкафу была обнаружена спортивная сумка. Хозяйка квартиры сообщила, что сумку у нее оставил Захар. В потайном кармане сумки были обнаружены драгоценные камни, происхождение которых будет несложно отследить.

"С каждым произнесенным Гуровым словом лицо адвоката становилось все бледнее.