Рублевый передоз

Гуров не сомневался и в том, что ему известны предпосылки, спровоцировавшие подозреваемого к совершению преступления. С одной стороны, он испытал невероятное облегчение оттого, что дело сдвинулось с мертвой точки и имя преступника выяснено. С другой стороны, его обуревала печаль: в очередной раз кровные узы и не всегда оправданная фамильная гордость сыграли с, в общем-то, хорошими людьми злую шутку.

Картина произошедшего преступления, так упорно не желавшая складываться вчера, теперь открылась полностью.

За исключением разве что некоторых деталей, выяснить которые Гуров намеревался не позднее сегодняшнего дня. Ему и нужно-то было, что убедить генерала Орлова дать разрешение на арест преступника. Лев был уверен в том, что проблем с этим не возникнет, так как мог уже сейчас представить перед генералом всю картину целиком."

"Ситуация сводилась к следующему: модный архитектор Альберт Штейн был довольно нелюдимым человеком. За всю свою жизнь он приобрел всего двоих друзей: Екатерину Круповицкую, бывшую когда-то его любовницей, и Антона Дербенева, по непонятным Гурову причинам привязавшегося к молодому архитектору и сохранившему свою привязанность до самой смерти Штейна.

Ирония судьбы заключалась в том, что именно эти люди, пусть косвенно, стали виновниками его смерти. Когда-то Екатерина Круповицкая, желая сгладить впечатление от планируемого разрыва, подарила Штейну шкатулку, снабженную потайным ящичком. Обнаружить и открыть этот ящичек мог только посвященный. Если бы не это обстоятельство, жизни Штейна вряд ли что-то угрожало бы. Не будь самого ящичка и не имей он сложной системы замков, Альберта Штейна никогда не посетила бы мысль хранить в шкатулке что-то более ценное, чем сентиментальные предметы, типа локона бывшей любовницы.

Не возникни у Антона Дербенева привязанности к молодому архитектору и не причисли он раз и навсегда Альберта Штейна к числу своих друзей, он не был бы обладателем конфиденциальной информации о своеобразных способах вложения капитала, коими пользовался архитектор, и не смог бы оказаться источником утечки этой самой информации.

Но обстоятельства сложились так, как сложились. Штейн принял прощальный подарок от Круповицкой, единственной женщины, которой когда-либо дорожил. Он принял безоговорочное обожание Дербенева, единственного настоящего друга, который у него когда-либо был.