Рублевый передоз

Мы с Подольским между собой его Немцем звали, из-за фамилии. Он владелец пентхауса, только в другом крыле, правильно?

– Да, это так, – кивнул Гуров.

– Так бы сразу и сказали, а то твердите про рыбок, да про выход запасной, а до сути не доходите, – облегченно вздохнул Власов. – Соседа Подольского я знаю. Вернее, кое-что о нем слышал от самого Подольского. Говорят, он сам проектировал этот дом. Еще говорят, что он считается самым модным архитектором в столице. Из-за его модности квартира Подольского вдвое дороже, чем точно такое же жилье во многих районах столицы.

– Итак, Штейна вы признали. С этим разобрались, пойдем дальше, – проговорил Гуров.

– Ни разу. Подъезды у Подольского и этого архитектора разные, и входы в них на противоположные стороны. Балконы тоже на разные стороны. Всего одна общая стена, да и та небольшую площадь занимает. Пересечься нереально.

– Разве что на крыше, – как бы ненароком вставил Крячко.

– А что на крыше? – переспросил Власов.

– Встретиться там могли.

– Очень странное предположение, – протянул Власов.

– Надеялся, что вы меня просветите. Ведь зачем-то Штейн придумал эту хитроумную систему с индивидуальным тамбуром для владельцев пентхауса и собственным выходом на крышу.

– Жаль, что нельзя спросить этого у Штейна, – вздохнул Власов.

– Действительно, жаль, – согласился Гуров. – Штейну вопросов уже не задашь, а от вас я жду признания. Вам-то ничего не мешает это сделать.

– Послушайте, я понимаю, как все выглядит, – начал Власов. – Вечно безденежный мужик, играющий на тотализаторе, готовый ехать через весь город, чтобы заработать лишнюю пару сотен. Перспективная кандидатура на роль убийцы. А если из квартиры еще и деньги пропали, так и вовсе идеальная. Только я к смерти архитектора никакого отношения не имею. Ищите настоящего убийцу, не тратьте на меня время.

– Хорошая речь, – похвалил Гуров. – Душещипательная.