Рублевый передоз

 – Это вам я, что ли, понадобился? Вижу, вы не из здешних мест.

– А ты догадливый, – заметил Крячко. – Верно, я не из здешних. По твою душу из самой столицы пожаловал. Так что времени у меня в обрез. Шутить с сокамерниками будешь, а у нас с тобой разговор пойдет серьезный.

– Я готов. Прикурю вот только и все как на духу выложу. – Котиков порылся в карманах робы, извлек засаленный коробок спичек, ловко чиркнул серной головкой по черкашу, прикурил и с наслаждением затянулся. – Ох, уважил, гражданин начальник.

– У тебя бывали добрые времена? – пошутил Крячко.

– А как же. Как у любого нормального человека. Это ведь я после перестройки в болоте оказался, а до этого на заводе трудовую вахту нес. На сдельщине вкалывал, неплохие «бабки» зашибал. Только в нашей стране фортуна – вещь коварная. Сегодня она тебя золотом одаривает, а завтра голым задом к тебе повернется. Вот моя ко мне и повернулась.

– Это все лирика, Котиков, ты лучше расскажи, какой леший тебя на «мокруху» подбил? – предложил Крячко.

– Дело давнее, гражданин начальник. Дурак был, – ответил Котиков. – Теперь все осознал, спасибо государству, о таких, как я, пекущемуся.

– И все же меня интересует, кто подал тебе идею расправиться с музыкантом именно таким способом? – повторил вопрос Станислав.

– Чтоб вы и его на нары упекли? – насторожился Котиков. – Нет уж, увольте, «стукачом» я не стану.

– Мы не собираемся пересматривать дело, – объяснил Крячко. – Ты свой срок все равно отмотаешь, будешь сотрудничать или нет, а вот условия ужесточить, это в наших силах.

– Опять пугаете, гражданин начальник? Я уж думал, избавился от вас, а вы снова нарисовались, и снова с угрозами. Что случилось-то? Кому я обязан беспокойством?

– Кое-что случилось, – признался Стас. – Только это не твоего ума дело. Твое дело – выложить все как на духу.

"– Уж вы-то разберетесь, – буркнул Котиков, но все же рассказывать начал: – Я ведь тогда на весь свет зол был. Работы лишился, квартиры лишился, жена, паскуда, вытурила. Кинула мне ту гнилую хибару, как черствую корку бездомной собаке, и дорогу домой велела забыть. Ну, и запил я, а где бутылка, там и собутыльники. Сначала приличный люд собирался, потом как-то враз все изменилось.