Рожденная для его любви

Она начнет изучение с мощной шеи, переходящей в широкие плечи и крупную грудную клетку с развитой мускулатурой. Его живот был плоским и натренированным с теми самыми пресловутыми кубиками, к которым стремились профессиональные спортсмены. Далее следовали узкие бедра и не менее натренированные ноги. У Бориса было тело бойца, и даже Майе пришлось признать, что оно было великолепно.

Ни одного изъяна.

Если не считать многочисленных шрамов и мелких ожогов.

Увидев следы боевого прошлого, Майя призадумалась. Откуда у вампира столько шрамов? Если вампир тяжело ранен, даже истекает кровью, и балансирует на грани жизни и смерти, ему достаточно «попитаться» и ранения затянутся, а шрамы исчезнут на глазах.

Тут же было всё иначе.

И у Майи промелькнула мысль, что, возможно, она погорячилась, когда делала о Борисе выводы. Неспроста у сильного вампира остаются ужасные шрамы на теле. В памяти всплыла его лаконичная история про любимую, нанесшую ожог на лицо….Он говорил насмешливо, иронично, но так ли было на самом деле? Возможно, за его жестким и вызывающем поведением скрывается нечто более глубокое и серьезное? Не зря же красной линией по его репутации шли разговоры про братьев, ради которых он готов любого порвать.

Не может человек для всех слыть жестоким ублюдком и одновременно выступать защитником своего рода. Неувязка получается. Майе доводилось встречать эгоистичных циников, и про семью они думали в последнюю очередь.

Эти мысли пронеслись у неё в голове за считанные секунды.

Красивый вампир.

Майя снова, по привычке, прикусила нижнюю губу. Теперь она смотрела на его эрегированный член. И там он тоже был…красивым.

У неё слегка закружилась голова. Страх медленно стал отступать. Если постараться успокоиться, то ей удастся воспринимать Бориса не как одного из грозных Сандровских, а как обычного мужчину.

Который очень сильно её хочет.

— Я перестану бояться тебя, Борис, если ты перестанешь хоть немного на меня рычать, — прошептала Майя, а её взгляд стыдливо снова метнулся к его члену.

Борис на мгновение закрыл глаза, а когда открыл, то выражение его глаз стало более мягким, но не менее страстным."

"— Возможно, я начал не с того, — тоже приглушенным тоном ответил он. — Возможно, мне не следовало похищать тебя и пытаться подчинить себе. Мне сразу стоило понять, что ты другая. Но я долго жил ради удовольствия.