Рожденная для его любви

Перед ним стояла Нанин, сомнений не было. Но с их последней встречи она изменилась. Глаза стали уже, белков почти не видно, одни кровавые зрачки. Цвет кожи тоже претерпел изменения — неестественно белый, точно это и вовсе была не кожа.

— Нанин! — зарычал он, грозно надвигаясь на стригоя.

Нанин никогда не была глупой. Она сразу поняла, что её план провалился. Из вестибюля и других комнат пентхауса практически перестали доноситься звуки боя, она почуяла, что стригоев почти не осталось, а те, кто ещё пытался сопротивляться вампирам, которых оказалось значительно больше, чем она могла предположить, были почти мертвы.

Нанин зашипела и рванула к окну. С кем, с кем, а сражаться с князем Борисом Сандровским один на один она намерена не была!

— Куда!… — закричал Борис и бросился за ней.

Девушка, ловко перепрыгнув через преграды, создаваемые мебелью, оказалась на подоконнике распахнутого окна. Она обернулась, бросив на Сандровского взгляд, полный ненависти, и прыгнула в ночь.

Борис рванул за ней. Он успел добежать до окна, когда услышал отчаянное:

— Борис!!….

Кричала Майя.

Потом он не сможет понять, что действовало им, но он остановился, тяжело дыша.

В комнату вбежали окровавленные Михей, Егор и их люди.

— За ней! — приказал Борис, указывая на окно. Мужчинам дважды повторять не пришлось. Кто-то сиганул так же через окно, кто-то поспешил через дверь. Михей, грозно матерясь, прыгнул в окно.

Борис повернулся к Майе, которая держась за горло, пыталась сесть. И тот, не раздумывая, подбежал к ней.

"— С тобой всё в порядке? — спросил он, опускаясь на корточки.

Он был испачкан кровью. Кровь была повсюду — и на его руках, и на одежде, и на лице.

— Будь ты проклят, Сандровский!….Будь ты проклят…

Глава 11

Квартиру привели в порядок меньше, чем за час.

Просчет Нанин заключался в том, что её люди не выяснили, что дом, в котором проживал Борис, был полностью заселен вампирами. Стригои сунулись в логово к ним, и, естественно, проиграли.

Догнать её не удалось. Изворотливая тварь растворилась в ночи.

Его больше тревожила Майя.

Потому что она превратилась из кроткой овечки в настоящую фурию. Перво-наперво, когда она поняла, что угроза миновала, он услышал отборный русский мат. И предназначался он ему. Она не позволяла к себе подойти, рычала и скалилась.