Рожденная для его любви

Первый раз тем, что очаровала с целью мести за убитого возлюбленного, а второй, когда пленила и искалечила его. Такое не прощают.

Первые десятилетия Борис развернул активную поисковую деятельность, его «ищейки» были повсюду. Но Нанин была хитра, она знала, что он её будет искать, поэтому и затаилась.

Нигде не было её следов.

Что ж….Борис умел ждать. Теперь его «ищейки» действовали более осторожно, а он делал вид, что забыл её. Несмотря на свой буйный характер, при необходимости он умел ждать. Он знал, что добьется своего, что Нанин выйдет из тени.

И тогда….

Тогда он сможет успокоиться.

По ночному городу Борис ехал со скоростью, которой мог позавидовать каждый стритрейсер. Он не боялся погибнуть в автокатастрофе, знал, что если машину занесет, он сможет выпрыгнуть в люк в любую секунду.

Он спешил.

И его спешка была не напрасной. Борис влетел на закрытую территорию дома, где была его квартира, кинул ключи охраннику и едва не бегом отправился к лифту. Он не мигающим взглядом смотрел на красные кнопки, показывающие, какие этажи он проезжает.

Чужих он почувствовал, как только открылись дверцы лифта.

У него были гости.

Мужчины. Двое.

И они находились внутри его квартиры.

Там, где была Майя.

Её запах он тоже чувствовал. Испуганный. На грани ужаса.

И Борис сошёл с ума.

Майя онемела от страха. Две фигуры разом повернулись в её сторону и впились требовательными взглядами, от которых по спине девушки прошёлся холод, а ноги задрожали.

Между ней и незнакомцами был приличный промежуток, но что такое несколько десяток метров для вампиров? Расстояние, преодолеваемое в несколько секунд, а то и меньше.

Ночные гости не могли быть друзьями. Друзья не вырубают личных охранников.

То, что в квартире были враги, Майя не сомневалась. Она попала из огня да в полымя. Не успела прийти в себя от похищения Сандровским, как столкнулась с его недругами.

Фигуры были облачены в черные кожаные плащи и высокие военные ботфорты. Это всё, что могла разглядеть Майя.

— Женщина?

Голос одного из незнакомцев резанул воздух, точно ножом. Он был глухим, но между тем обладал силой, которая потрясла девушку. Ей ещё ни разу не приходилось слышать мужские голоса со столь низкой вибрирующей интонацией.

То, что с ней заговорили, дало смутную, очень призрачную надежду, что её не убьют и не пленят.