Рожденная для его любви

Но я хочу, чтобы ты взял на заметку — Майя может нравиться не только тебе одному. Учти это на будущее.

С этими словами, кивнув на прощание, он направился к двери. И уже едва не переступая порог, снова остановился. На этот раз более пристально посмотрел на Бориса:

— И покорми её, сукин ты сын.

Глава 5

Майя рано радовалась, когда думала, что унижения на сегодняшний день подошли к завершению.

Когда за Юлианом и его людьми закрылась дверь, она готова была провалиться со стыда. Она сидела с опущенной головой, не шевелилась и дышала через раз.

Но от Бориса Сандровского ей никуда было не деться.

Тот тоже стоял, хмурый и сердитый.

Приход Джарджена нарушил все его планы. Более того, внес сумятицу в голову. Одно дело — прервать намечавшийся сексуальный контакт, другое дело открыто заявить, что он тоже претендует на Майю.

Более того, Юлиан заметил то, что проигнорировал Борис.

Майя была голодна.

Отсюда и её слабость и бледность.

Ему сразу же стоило обратить внимание на её физическое состояние. Черт побери, он же видел, что девушку едва не качает от слабости! Но предпочел опустить этот факт!!! Конечно, он-то привык иметь дело с сытыми самками, у которых в наличие всегда имелись свободные «доноры»!

А тут….

"Майя обхватила лицо руками и продолжала молчать. Её душевные силы были на исходе. Сейчас она выглядела ещё более миниатюрной и ранимой.

— Почему ты мне не сказала, что голодна? — нарушив затянувшееся молчание, спросил Борис.

Его злость пошла на убыль.

Майя подняла голову и посмотрела на него.

— Зачем? — чуть приглушенно вопросом на вопрос ответила она.

— То есть как зачем?

— Сандровский, я объект твоего сексуального вожделения, при чем тут забота обо мне? — всё тем же тоном объяснила Майя. Она бы ни за что не призналась ему, что голодна, что ей требуется «донор». Это была лишь её проблема. — Ты мне не знаком. Я вижу тебя второй раз в жизни, и оба эпизода не могу назвать приятными. Ты едва меня не изнасиловал, а теперь спрашиваешь, почему я не сказала, что голодна? Это смешно.

Самолюбие Бориса было задето. Ему стало не по себе. Одно дело поддерживать амплуа бессердечного ублюдка, и другое дело оказаться в ситуации, где девушка, на которую вся твоя сущность реагирует не адекватно, говорит, что не хочет обращаться к тебе за элементарной помощью в оказании кормления.

Многие пары кормились друг от друга. Это очень сближало. Когда один вампир добровольно отдавал свою кровь другому вампиру — это считалось наивысшей точкой доверия.