Рожденная для его любви

, -начала она, но одно единственное слово прервало её пламенную речь.

— Пей.

Борис повернул к ней голову, подставив шею для укуса.

Майю затрясло, её охватила лихорадка. Она задышала часто-часто, клыки удлинились, горло зажгло от непередаваемой жажды.

— Пей, кому я говорю! — прорычал Борис и ближе придвинулся к Майе. Он не оставил ей шанса на сопротивление, когда властным движением рук притянул девушку к себе.

Та не стала сопротивляться…

Издав нечленоразборчивый звук, она вонзила клыки, прокусив кожу.

Два стона раздались по палате одновременно.

Борису нравилось кормить Майю. Во время этого процесса он чувствовал, что она становится ближе, что между ними образуется некая тесная связь, которую очень тяжело порвать. Напротив! Всеми фибрами души он желал, чтобы эта связь крепла! Он желал привязать к себе Майю надежнее, чем железные оковы! Он желал, чтобы она дышала и жила одним с ним воздухом!

Майя вцепилась в его плечи и не заметила, как ноготками поцарапала кожу. Она чувствовала лишь обжигающий вкус его крови, которая насыщала организм, идеально ей подходила и делала её безмерно счастливой.

Девушка, сама того не заметив, теснее прижалась к Борису. Она пылала…горела в огне…Ей было мало — мало крови, мало Бориса. Она хотела…она хотела…

Она хотела всего и сразу!

Майя заерзала на кровати, и как-то так получилось, что она, продолжая питаться, сильнее надавила на плечи мужчины, опрокинув его на спину. Борис, естественно, не сопротивлялся.

Но это было только началом.

Цепляясь за него руками, Майя перекинула одну ногу через бедро мужчины, подтянула тело, и оказалась верхом на Борисе. Теперь пришла его очередь яростно застонать. Не успела она удобнее расположиться на его бедрах, как цепкие руки сжали мягкие ягодицы.

Борис невольно приподнял бедра навстречу девушке. Что она творила! Не смотря на жесткую ткань джинсов, Борис отчетливо чувствовал обнаженные ноги Майи и горячую плоть, спрятанную за тонкой тканью трусиков. Он оказался на грани.

Оказалось, самое интересное его ожидало впереди!

Майя, проведя языком по ранке, приподняла голову и мутными, счастливыми глазами посмотрела на Бориса, после чего выдохнула:

— Ты!…

Он не понял её.

— Что — я? — его голос охрип.