Рождественские байки с Перекрёстка (СИ)

***

Алька устала так, что ни рук, ни ног не чувствовала, казалось, она не идет, а парит над полом, словно бестелесный призрак. Зато сердце ощущалось хорошо, вот оно как раз никуда не делось, давило и ныло в груди, напоминая о глупой, никчемной любви, которая никак не хотела отпускать ее из цепких лап.

Матвей Северов, и где он взялся, ведь она была уверена, что отпустила, забыла, разлюбила… Но стоило ему посмотреть в глаза, и девять лет как не было. Ни мужчин не было, в которых она искала спасение, ни чувств, которые, как ей казалось, рождались в душе, ни самой души.

Лишь пепелище, где через толщу праха и пепла смог пробиться один-единственный цветочек, слишком маленький и хрупкий, но лишь он придавал ей сил жить дальше. Катюшка.

Поэтому Алька изо всех сил старалась вернуть отцу его сына, чужая боль не сдует пепел с ее души, маленькие дети не должны умирать, а их отцы не должны сходить с ума от горя… Она вышла в коридор и сняла маску

— Все прошло хорошо, мальчика перевезли в реанимацию, думаю, вам нет смысла оставаться здесь,  — она заставила себя посмотреть в глаза Матвею, а потом перевела взгляд на его жену, — едьте домой, отдохните, а завтра приедете, если вам так спокойнее.

Я попробую договориться и провести вас к ребенку.

— Спасибо вам, — жена Матвея вытирала слезы, а за плечи ее обнимал светловолосый мужчина. Северов сверлил Альку угрюмым взглядом. Они… они не вместе?...

Глава 4

Матвей ждал Альку на улице, привалившись к капоту «Хонды». Распахнулась дверь, она вышла на крыльцо, такая же тоненькая даже в теплом пальто, сердце ухнуло вниз и запульсировало в районе желудка.

Он взрослый мужик тридцати лет, а при виде ее ладони вспотели, как у мальчишки. Оттолкнулся от капота и шагнул навстречу.

— Аленький…

Она вздрогнула, как от удара, и даже руку подняла, будто защищаясь.

— Не надо, Матвей, прошу тебя, все в прошлом.

А то он по глазам не видит, что ничего не в прошлом! В груди чуть отпустило, больше всего Север боялся увидеть безразличный, равнодушный взгляд, а пока в карих глазах плещется боль и тоска, пока они вот так сверкают, у него есть шанс.

И Север будет последним идиотом, если его упустит. Осторожно подошел ближе, чтобы не спугнуть, и поднял обе ладони вверх.

— Хорошо, Птичка, я просто отвезу тебя домой.

— И пожалуйста, без этих идиотских прозвищ. Алла Евгеньевна, — поджала губы, а ему до жути хотелось прижаться к ним и вообще, схватить в охапку и не отпускать никогда, но нельзя пока, он даже руки за спину спрятал.