Ромовая бабочка

На твой выбор, Бабочка!

Вот же зараза! Мне уже ответить было нечем! Сама раздраконила этого зверя!

На всякий случай решила помолчать. Не то чтобы меня сильно смутило предложение о сексе в лифте или на лестнице, но в чужой стране так шалить как-то не хотелось.

Моё воздержание не помогло. Как только дверцы лифта с тихим звоном сомкнулись, оставляя нас одних, Савельев тут же прижал меня к стенке. Его, как всегда, требовательные и бескомпромиссные губы нашли мой рот, а большие ладони сжали рёбра под грудью.

Полотенце, что я повязала поверх купальника, грозило слететь, но на такие мелочи уже никто не обращал внимания. Я только пожалела, что не вернулась за своим купальным халатиком и шлепками, оставленными на другой стороне бассейна.

Романа вообще его раздетый и босой вид нисколько не смущал.

– Я, вроде бы, молчала? – прямо в губы прошептала я.

– Это для профилактики.

Ответить не успела, так как лифт остановился, оповещая звонком об открытии дверей. Вошла немолодая пара, по виду европейцы.

Женщина при виде нас улыбнулась.

Роман же шагнул за меня, притягивая обеими руками к себе. Так сказать, я «живой щит» для прикрытия его «позора».

Вошедший мужчина, усмехнувшись, заинтересованным взглядом окинул меня от босых ступней до мокрых волос, что я старательно убирала назад. Усмешка становилась всё похотливее, что уже захотелось послать его… изучать с таким рвением прелести своей спутницы.

Мысленно подготовила фразу, но тут похотливая рожа подняла взгляд выше, и кончики его губ опустились так быстро, словно по щелчку невидимого дрессировщика.

Дядька коротко кивнул и, кажется, даже немного с побледневшим фейсом отвернулся от нас.

Я в попытках понять, что же произошло, подняла голову вверх и отклонилась в сторону, чтобы было удобнее рассматривать снобика.

От увиденного немного опешила. Если пару минут назад Роман просто всем своим видом излучал сексуальность и магнетизм, то сейчас его взглядом из-под слегка прищуренных глаз можно было замораживать и резать одновременно.

Мужчина, плотно сжав челюсти, продолжал недобро сверлить спину этого несчастного.

Я тихонько шлепнула его по руке, что лежала на моём животе, прочно фиксирующая к мужскому телу. Рома опустил голову, наконец-то обращая внимание на меня.

Я приподнятой бровью молча поинтересовалась этим скачком его явного недовольства, точнее, бешенства. Савельев перестал бы быть самим собой, если сейчас начал бы что-то пояснять.