Робкий ангел возмездия

 – Дядю Митю я знаю, сейчас заходила за ним, чтоб вместе пойти в гости, – Маня решила не вдаваться в подробности и не рассказывать, что просто заплутала, – но он отказался, говорит, что на рыбалку пойдет, щуку обещал поймать.

– Ну, это он загнул, – сказал Аркадий и засмеялся, баритон у него оказался громким, таким, что блюдца в красивом резном буфете звякнули в ответ.

Следующая на очереди знакомиться была та самая учительница, которая начала первая приветствовать Маню и представлять ей гостей.

– Ну, а я Людмила Владимировна, пенсионерка, кстати, тоже живу через дорогу от вас и также соседка Дмитрия Борисовича Дроздова, или, как вы его называете, дяди Мити, но только с другой стороны.

Кстати, вы, Аркадий, не правы, два дня назад я видела, как он шел с озера, его путь на рыбалку и обратно проходит как раз мимо нашего забора, и вот позавчера он что-то нес в своей рыбацкой сумке-сетке, наверно, добычу.

– Нет, ну не щуку же, – усмехнулся Аркадий и махнул рукой, не захотев, видимо, спорить о рыбалке, да ещё и с женщиной.

Маня, привыкшая про себя давать всем клички, его про себя назвала «мужик»."

"– А это моя дочь Варвара, – продолжила вещать учительница, рядом с великолепной Людмилой Владимировной сидела девушка лет двадцати пяти, какая-то тихая и молчаливая безысходность была в ее глазах. Черные волосы убраны в хвост, и ни капли косметики на лице. Даже «серая мышь» Маня, как она сама себя называла, конечно, не без помощи добрых людей, и то подготовилась к вечеру.

Достала всю свою лучшую косметику, подняла волосы феном, чтоб было «живенько», как говорила героиня Алисы Фрейндлих в «Служебном романе». А эта девушка как будто только что вышла из ванны, смыв с себя все и затянув волосы в хвост. Плюс одежда, на довольно молодой девушке был надет огромный свитер-платье, который мешком висел на бедной Вареньке. Как-то это все было неправильно, а неухоженность была какая-то показная и неправильная, как будто девушка нарочно хотела плохо выглядеть.

– Моя Варечка – художница, про нее говорят, что она подает огромные надежды, – видно было невооружённым глазом, что Варя – поздний ребенок и особая гордость Людмилы Владимировны. Про себя ее Маня назвала царевна-несмеяна.

Рядом с несчастной «красавицей» сидела искусственная блондинка, если так можно, конечно, было выразиться, причем натуральный, скорее всего, у нее был темный каштан, так как корни росли и выдавали нелепость чересчур белого цвета.