\

Добавим немножко на животе и будет просто замечательно!

Потом я надела своё дизайнерское жёлто-фиолетовое платье, яркая ткань туго обтянула намотанные на меня простыни, с помощью зеркала я оценила полученный результат. Вылитая матрёшка!

Теперь макияж. Сначала набелила лицо мукой, потом тщательно вывела толстые, сходящиеся над переносицей чёрные брови. Последний штрих – тщательно растушеванные по щекам свекольные румяна. Результат впечатлил даже меня, теперь я была похожа на героиню сказки: Марфушечку-душечку, не хватало только кокошника и накладной косы.

Ну, вот и всё, осталось только дождаться приведёт ли это к нужному мне результату или Сент–Олеру всё равно на мой внешний вид, ведь он, похоже, ищет себе не жену, а дармовую горничную.

Ожидание затягивалось, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я попыталась успокоиться, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, когда дверь отворилась и в комнату вбежала Мона.

- Барышня, вас зовут! – горничная подняла на меня глаза и поперхнулась.

Я приподняла ладошкой отвисшую челюсть горничной, зубы Моны звонко клацнули, но сама она, видимо, надолго потеряла дар речи.

Обойдя застывшую, словно соляной столб девушку, направилась в столовую. После своей недавней вылазки, я уже отлично ориентировалась, и знала, куда нужно идти.

Намотанные вокруг талии простыни делали моё тело очень неуклюжим, я например не могла просто так нагнуться или даже повернуться, приходилось делать это всем корпусом. К тому же для полноты картины я начала прихрамывать и подволакивать правую ногу.

Возле двери на мгновение замерла и, изобразив самую жизнерадостную улыбку, вошла со словами:

- А вот и я! Заждались?

За столом сидело пятеро, все они как по команде повернулись в мою сторону.

На лице брата сначала промелькнуло недоумение, а затем по его надутым щекам я поняла, что он едва сдерживается смех. А вот Бланка совершенно не разделяла его веселья. Её лицо покраснело от гнева, а глаза метали молнии. Если бы можно было убить взглядом, она бы с лёгкостью это сделала.

Помимо хозяев дома за столом сидели ещё три человека. Хорошо одетый господин лет пятидесяти и дама, красоту которой не смог скрыть даже её возраст. Оба смотрели на меня с нескрываемым интересом.

Я так понимаю, это и есть господа Сент-Олер, а рядом с ними сын, молодой человек лет двадцати пяти, в богато украшенном камзоле.

Можно было бы сказать, что он хорош собой, но одутловатое лицо и намечающиеся под глазами мешки выдавали его пристрастие к пагубным привычкам.