Ритуал

Алтарь жаждал жрать, жаждал жертв, жаждал ещё и ещё… ему всегда было мало.

– Подчинитесь! – простонала я, сопротивляясь изо всех сил – желание сломать, высосать до капли, всю энергию, которой так заманчиво полыхал Йок – вся сила должна принадлежать Блау. Повинуйся – или умри. И умри – было предпочтительнее, Хэсау был сильным и… вкусным.

Я облизала губы.

Сила. Жрать. Жрать. Жрать. Пела мне псакова алтарная плита снизу. Вот почему дядя никогда не брал больше пяти жертв – это просто невозможно, контролировать такую силу.

Йок скреб пальцами по полу, и я почти сдалась, когда заманчиво запахло железным запахом свежей крови – алтарь хочет… просто согласись… Но Данд не простит, если Блау заберут Наставника в жертву.

Не простит. Не простит. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Не жрать! Не жрать! Нельзя свои! Я обуздывала силу, как норовистого райхарца, и почти кожей ощущала неохотное презрение, с которым мне подчинялись – слабая, недостойная, хочет ограничить, хочет лишить, жрать…

– Нельзя!!! – это я проорала вслух, и в этот момент он прошептал – «признаю».

Темно-серые ленты униженно распластавшись проползли по полу от Йока, лизнули кончики моих сапог, и вернулись обратно к Хэсау.

– Признаю… силу… признаю… право, – прохрипел он. – Подчиняюсь…

И всё стихло.

Разом, как будто большая волна ушла назад, откатилась в море, но я знала, что это временная передышка – сила вернется и нахлынет снова, и похоронит всех под собой. Подчинение Йока уже ничего не решало – слишком поздно. Сила вышла из под контроля – я больше не могла этим управлять.

Дверь в кабинет распахнулась с треском, ударившись о стену, на пороге стоял взъерошенный Данд, который скалил зубы в пародии улыбки. Увидев Наставника на полу, он с низким рыком, плавно, начал движение вперед, чуть согнув ноги для прыжка.

– Назад! – пухлая рука, унизанная кольцами, схватила Данда за загривок с неожиданной силой, дернула в сторону и почти вышвырнула в коридор. – Убрать его! Си-ра…

Луций заходил осторожно, по шажку, высоко подняв руки вверх – нет угрозы.

– Си-ра…, – Наставник говорил тихо и напевно.

Я подняла глаза на Луция и без его реакции зная, что вся пылаю – руки, глаза, шея, темным пламенем было объято всё. И волна… волна силы возвращалась…

– Не удержу, – просипела я тихо.

– Т-ш-ш…, – мастер сделал ещё несколько шажков вперед, – третьего круга мало… нужно отдать лишнее… иначе…

– Я не могу! Я не знаю как! – и я никогда не проводила нормальных обрядов с жертвами. Никогда.