Ритуал

У меня зарябило в глазах – сегодня к форме он одел ярко малиновый шелковый шарфик. Женский, я готова на это поставить. И желтую, сияющую янтарем и золотом, брошь.

– Сир Костас, – Марша вальяжно потянулась, одним плавным движением встала из кресла, перегородив дорогу цыпленку.

– Леди Фейу, леди Блау, – Костас немного заикался.

– Почему вы не внизу?

– М-м-м…

– Марша! – я одернула Фейу, но та уже вышла на охоту – нагло вытащила из рук цыпленка свиток и развернула. Когда она начала читать, её брови поползли вверх, Костас начал розоветь от смущения, и стал совсем красным, когда она начала смеяться.

А смеялась Фейу до слез.

– Ваше творчество восхитительно, – похвалила она наконец.

– Идея не моя, – повинился Костас, поправив шарфик, но было видно, что оценка ему польстила. – Наследник дал задание придумать короткий стих, чтобы было весело и хорошо запоминалось…

– Наследник? Аха-ха-ха-ха…, – Марша снова развернула свиток и залилась смехом. – Но почему мистеры? Почему не сиры? Мистер Чмок-Чмок, Мистер Пук-Пук, Мистер….

– Сир не рифмуется, – буркнул Костас в ответ.

Марша передала свиток мне, и я удивилась. Костас писал стихи, точнее размах по ритму соответствовал эпической поэме о героях… школьного полигона. Мистер Чмок-Чмок, Мистер Пук-Пук и Мистер… Яичко.

– Почему Мистер Яичко? – выдала я ошеломленно.

– О, Мара…, – Фейу прикрыла лицо рукавом. – Мистер Яичко…

– Потому что рифмуется?

– Нет, – Костас заморгал длинными ресницами.

– Оу… какая метафора… – дар речи вернулся не сразу. – Может… заменить чем-то… менее художественным?

Если к Наследнику Бартушей приклеится это прозвище… боюсь представить, чем это аукнется Блау.

– Я подумаю, – насупленный Костас забрал у меня свиток из рук. – Мне нужна тишина, чтобы творить… творец не может работать в таких… сложных условиях, – он вздернул подбородок.

– Может быть стихи – это уже лишнее?

– Нет, нет, сир Костас, пишите – и мне личную копию, непременно, – вмешалась Марша. – Творите!

– Мне поручил Наследник, – отмел цыпленок мои возражения, явно гордый порученной миссией.

– Тир хочет моей смерти…, – пробормотала я тихо. – Сначала эти лилии с самого утра, теперь эти стихи…

Чем я могла так обидеть Тира?

– Вам понравились цветы, леди Блау? – оживился цыпленок. – Из нашей оранжереи.